Меченные - Евгений Аверьянов

Левый, даже раненый, отреагировал инстинктивно — попытался укусить того, кто его ударил. Крючья щёлкнули по панцирю правого, не пробив, но отвлекая.

Мне этого хватило. Я шагнул к правому и всадил клинок в стык у основания головы. Потом — ещё раз.

Он взвыл, вибрируя, попытался уйти в песок, но я удержал его на поверхности, работая по слабым местам. Это было как расковыривать старую броню ножом: долго, неприятно, но если знаешь, куда давить — получается.

Правый всё-таки ушёл вниз, но оставил за собой след крови. Монстр не мог спрятаться полностью — ему нужно было время восстановить контроль над телом.

Левый в этот момент попытался подняться и снова ударить. Я не стал затягивать. Подошёл ближе и ударил уже не в стык, а в «горло» — там, где панцирь тоньше.

Клинок вошёл на ладонь.

Левый дёрнулся один раз. Второй. Потом застыл.

Я вытащил лезвие и отступил.

Остался один — правый. И он был где-то под песком, раненый, злой, но ещё опасный.

Я не стал ждать, когда он выберет момент. Я сам выбрал момент.

Побежал — не быстро, просто ровно — к месту, где под песком торчал большой каменный обломок. Там песок был плотнее, и червю сложнее выскочить точно под ногами.

След под песком пошёл за мной, ускоряясь. Враг хотел перехватить.

Когда он приблизился, я резко остановился и сделал шаг в сторону, оставляя прямую линию.

Червь выскочил там, где я должен был быть.

Я оказался сбоку и ударил всем весом, используя инерцию его собственного рывка. Клинок вошёл глубоко. Панцирь треснул по стыку, как старая керамика.

Червь попытался сомкнуть пасть, но я уже ударил повторно — ниже, туда, где крючья крепились к мышце. Лезвие застряло. Пришлось выдёргивать с усилием, и в этот момент червь ударил хвостом.

Меня снесло. Я упал на бок, песок набился в рот. На секунду в голове звякнуло так, будто кто-то ударил по колоколу.

Я перекатился, поднялся на колено, сплюнул песок.

— Да ладно… — выдохнул я. — Я же сказал: не обольщайся.

Доспех выдержал, но отдача снова не радовала. Рёбра ныло, плечо горело.

Червь снова попытался уйти в песок, на второй круг. Я не дал.

Схватил один из оставшихся клинков, не пытаясь разрубить, а как штырь и вогнал его в стык, фиксируя сегмент. Панцирь скрипнул. Червь дёрнулся, но теперь его тело было зафиксировано на поверхности.

Я использовал это. Подошёл ближе и начал резать стыки один за другим, как мясник, который знает своё дело.

Панцирь довольно крепок, но внутренности — нет. Кровь хлестала тёмной струёй, песок вокруг превращался в вязкую грязь.

Червь дёргался всё слабее.

В какой-то момент он попытался ещё раз ударить хвостом, но хвост уже не слушался. Сегменты работали с задержкой, как сломанный механизм.

Я поднял клинок выше и ударил в основание головы — туда, где уже пробивал в первый раз. Один удар. Второй. Третий.

Голова дернулась и повисла.

Червь ещё секунд десять пытался «жить» — тело сокращалось, песок шевелился. Потом всё стихло.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на три туши.

Три огромных червя. И ни одного нормального трофея, кроме грязи и понимания, что эта территория не просто завалена. Она жива. И ей не нравится, что я тут хожу.

Я вытер лезвие о панцирь, сменил клинок на новый — чисто по привычке, чтобы не остаться с поломанной сталью на следующем участке.

Я посмотрел в сторону завалов, где должен быть вход. Песок там всё ещё иногда дрожал — слабее, но дрожал.

— Ладно, — сказал я пустыне. — Раз уж вы так встречаете гостей… значит, внутри будет интереснее.

И пошёл к завалу, не ускоряясь. Потому что торопиться — это когда ты убегаешь. А я пока просто работал.

Завал выглядел так, будто его делали не в спешке и не изнутри.

Песок был спрессован слоями, между ними — обломки камня, фрагменты металла, куски старых конструкций. Не хаотично, не «рухнуло и засыпало», а аккуратно, как если бы кто-то методично засыпал вход, не заботясь о том, чтобы потом его открыть.

Я постоял, посмотрел, прикинул.

— Взрывы не вариант, — пробормотал я. — И магией тут размахивать — себе дороже.

Достал из кольца обычный инструмент — лом, кувалду, несколько клиньев. Никакой экзотики. Всё, что работает там, где надо не красиво, а надёжно.

Работал медленно. Песок — штука коварная. Чуть ошибёшься с опорой, и он поедет лавиной, утягивая за собой всё, что под руку попадётся, включая тебя.

Сначала снял верхний слой — рыхлый, почти «сухой». Потом добрался до плотного, слежавшегося песка, перемешанного с камнем. Каждый крупный фрагмент я фиксировал клиньями, прежде чем вытаскивать. Иногда приходилось отходить, ждать, пока масса «успокоится», прежде чем продолжать.

Работа была однообразной. Руки ныли. Плечи тянуло. Иногда песок подрагивал — отголоски глубинных движений, но не так, как раньше. Без агрессии. Скорее как дыхание большого, но уставшего организма.

Через какое-то время показалась каменная плита с ровной кромкой. Не обломок — часть конструкции. Я расчистил её края, простучал. Звук был глухой, но цельный.

Дальше пошло проще. Камень был уложен грамотно, и если понимать, куда давить, он поддавался. Я снял ещё несколько слоёв, расширяя проход ровно настолько, чтобы можно было протиснуться без риска обрушения.

Когда открылся проём, я не стал сразу лезть внутрь.

Постоял. Прислушался. Проверил фон.

Ничего.

Ни отклика системы. Ни защитных импульсов. Ни привычного «щелчка» в якоре, который я уже научился различать, когда место считало меня угрозой.

— Пусто, — тихо сказал я.

Это было… неправильно.

Я пролез внутрь, стараясь не задеть края проёма, и оказался в коридоре.

Темно. Но не мёртво.

Стены — гладкие, без украшений. Следы времени видны, но не разрушение. Здесь не было следов паники, бегства, боя. Всё выглядело так, будто люди просто… ушли.

На полу — обломки техники. Панели. Погнутые крепления. Кабели, давно обесточенные, но аккуратно уложенные, а не выдранные. Я поднял один из элементов, осмотрел.

— Плановая эвакуация, — пробормотал я. — Или что-то очень на неё похожее.

Я двинулся дальше.

Коридоры тянулись вниз плавно, без резких перепадов. Никаких ловушек. Никаких скрытых турелей. Ни одного монстра, даже мелкого. Это было особенно странно после первых двух городов, где система реагировала на каждый шаг.

Здесь — тишина.

Иногда попадались залы с обрушенными потолками, где песок просачивался тонкими струйками. Иногда — пустые помещения