Меченные - Евгений Аверьянов

Червь развернулся, песок вокруг него пошёл воронкой, и он снова рванул — теперь в попытке сомкнуть кольцо рта на моём торсе. Я не стал отскакивать далеко. Наоборот — шагнул ближе, в слепую зону. В такие моменты главное — не думать о том, что тебя может просто переломить пополам. Главное — правильно поставить ногу.

Я проскользнул вдоль его бока и ударил в место между сегментами — туда, где панцирь не цельный, а соединён «живой» прослойкой.

Клинок вошёл. Не глубоко, но вошёл, и это было уже хорошей новостью.

Червь дёрнулся, как от судороги. Песок взорвался вокруг — он бил телом, пытаясь сбросить раздражитель. Я вытащил клинок и ударил снова — чуть дальше, снова в стык, снова в мягкое. Оттуда брызнула тёмная густая жидкость, пахнущая железом и чем-то кислым, как старый аккумулятор.

Он взвыл. Не голосом — вибрацией. У меня зубы на мгновение звякнули друг о друга.

Я отступил на шаг и дал ему «взять» меня в прицел — специально. Пусть думает, что я просто ухожу.

Червь пошёл следом, разгоняя песок. И вот тут я увидел его главный минус: он был быстрым только по прямой и только когда чувствовал цель вибрацией. Любое изменение направления — и он терял долю секунды на перерасчёт.

Я резко сместился влево, почти впритирку, и ударил не в стык, а в основание головы — там, где панцирь переходил в более гладкую ткань. Клинок вошёл глубже. Червь попытался сомкнуть рот, но я уже был сбоку.

Он ударил хвостом. Я не успел полностью уйти, и меня приложило по ребрам — не пробило доспех, но так, что воздух вылетел из лёгких одним коротким «хк».

Я присел, поймал равновесие, моргнул, чтобы убрать белую вспышку перед глазами.

— Нормально… — выдохнул я. — Не обольщайся.

Червь снова пошёл на таран. Я встретил его не клинком, а плечом — доспех принял удар. Меня протащило по песку метра два, но я удержался на ногах. А когда он прошёл мимо — я всадил клинок в раскрытый стык, как в карман.

Сталь скрипнула. Что-то внутри хрустнуло — не кость, скорее, толстый связующий слой.

Червь взбесился. Он начал крутиться, поднимая песок стеной. Я понял, что сейчас меня просто завалит и утянет под эту мясорубку.

Магию я всё равно не хотел тратить, но кое-что «маленькое» позволить мог.

Я коротко щёлкнул пальцами и дал импульс усиления ногам — не заклинание, а привычный толчок, который ускорял тело без красивых вспышек. Рывок — и я оказался дальше, чем его хвост мог достать в этом обороте.

Червь, не найдя меня, инстинктивно пошёл вниз. Панцирь стал мелькать всё реже, и через секунду он уже «плыл» под песком, оставляя за собой выпуклый след.

Глава 18

Я не побежал за ним. Наоборот. Сделал пару шагов в сторону, встал на более плотный участок — там, где под песком торчал старый каменный обломок. В пустыне такие места выдают себя: песок там ложится чуть иначе, и звук шагов другой.

Я дождался.

След под песком развернулся и пошёл на меня, ускоряясь. Он собирался выскочить снизу.

Я чуть присел, как перед прыжком, и в момент, когда песок «вспух» — ударил вниз, в точку появления, всем весом тела, вкладывая плечи, спину, ноги.

Клинок вошёл между сегментами почти по рукоять.

Червь вылетел из песка, уже подбитый, и рухнул на бок. Он пытался свернуться, но движение стало рваным. Я не стал любоваться.

Сменил клинок — этот уже «устал», лезвие пошло мелкими зазубринами от панциря. Вытащил второй, более толстый, больше похожий на тесак.

Подошёл ближе и начал работать методично: стык — стык — основание головы — снова стык. Не красиво. Но эффективно.

Червь дёргался, пытался зацепиться, один раз даже почти достал меня крючьями, но доспех подстраховал, а я удержал ритм.

Через минуту его движения стали редкими. Потом — единичными. Потом он просто лежал, тяжело подрагивая, как огромная рыба на берегу.

Я выдохнул и отступил на два шага.

— Всё? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

Песок под ногами дрогнул снова.

Не один. Два.

Я даже не удивился. В этой пустыне всё делается просто: если где-то можно пожрать — туда приползут ещё.

Первый новый след появился справа. Второй — слева, чуть дальше. Они не выскакивали одновременно. Они учились. Ждали момент.

— Молодцы, — пробормотал я. — Согласованность — это редкость.

Я не стал стоять между ними, как дурак. Рванул к мёртвому червю, использовал его тушу как барьер. Панцирь — отличный щит, если правильно поставить.

Правый выскочил первым. Голова ударила в тушу, пытаясь протолкнуть её и достать меня. Я ударил по стыку у основания головы — раз, два, три. Он дернулся, но не остановился.

Левый выжидал. Он не пытался атаковать «в лоб». Он шёл глубже под песком, пытаясь выйти сзади.

Я услышал это по дрожи. Тонкая вибрация, другой рисунок. Он шёл в обход.

— Ага, — сказал я. — Вот это уже интереснее.

Я оттолкнулся и перескочил через тушу мёртвого червя, оказываясь с другой стороны, чтобы не дать левому выйти мне в спину. Правый в этот момент ударил хвостом — песок взорвался, меня посекло мелкими камнями, но это было ерунда.

Я сделал то, что обычно не люблю: резко ударил по песку ногой, специально дав сильную вибрацию. Пусть левый думает, что я здесь, ближе.

Левый выскочил слишком рано. Его голова прорвала песок на полметра левее, чем нужно.

Я поймал этот момент и ударил сверху вниз, не пытаясь пробить панцирь, а целясь точно в стык. Лезвие вошло, и червь дёрнулся.

Правый в этот момент наконец протолкнул тушу мёртвого и пошёл на меня.

Вот теперь было весело: два червя, один подбитый, второй целый, и я между ними, с песком, который предательски скользит под ногами.

Массовую магию я всё равно не стал включать. Слишком дорого. Слишком шумно. И главное, что самое сложное впереди.

«Магию оставлю для тех, кто сможет сопротивляться физике», — напомнил я себе и почти улыбнулся. Потому что мысль была правильной, а правильные мысли в бою иногда заменяют половину заклинаний.

Я сменил клинок ещё раз — взял короткий, удобный для тесной работы. И начал двигаться так, чтобы черви мешали друг другу.

Правый атаковал широкой дугой, пытаясь снести меня телом. Я ушёл внутрь дуги, подставив под удар подбитого левого.