Раб - Дмитрий Лим
Взвалил на плечи мешок с собранными кореньями и потащился к частоколу, чтобы отнести его в общую кучу, где местные бабы под надзором пары мужчин потом сортируют: какие-то мешки — для будущей торговли, какие-то — на нужды деревни.
Жара донимала: казалось, еще немного, и я рухну под тяжестью ноши. Остановившись рядом с группой женщин, чтобы сгрузить мешок, услышал обрывок разговора:
— Говорят, на ярмарке в этом году будет торговец с большой деревни. Привезёт невиданные ткани, — щебетала одна из них. — Ткани такие тонкие, как паутина, и расшиты разноцветными нитями! Ватла такую видела два сезона назад! Говорит, за одну такую тряпицу можно целую мунку отдать!
«Мунку? Это ещё что такое?»
— Мунку? — ахнула другая. — Да у нас полдеревни никогда не пили её молоко! Да и зачем нам эти тряпки?
«Молоко… мунка… корова, что ли?»
— Как зачем? — визгливо перебила третья. — Все обзавидуются! Красивая невеста! Красивую за богатого отдадут, будет жить, как Ватла! Спать, сколько пожелает, есть вкусно! Ничего делать не надо, только готовить и мужа ублажать.
«Дуры, — я на секунду посмотрел в сторону девиц и узнал в них „молодушек“, которые были на стрижке овец. — В башке — ветер и желание выгодно сесть на орма, чтобы ни в чём не нуждаться. Разве они не видят, что ормы — агрессивные твари? Отымеют и выбросят нахрен! Кстати… А они вообще женятся? Или у них чисто мужской отряд, и они там по обычаю друг друга потрахивают? Что-то я до сих пор не видел жён ормов. Хотя вроде Норк говорил, что есть у них и жены, и дети».
Не успел я пройти мимо, как рядом с девицами появился Грот. Он что-то ляпнул им и звонко рассмеялся. Девушки сделали вид, что им тоже весело, а затем, заметив меня, примолкли.
Я уже перестал быть диковинкой для местных, и внимания на меня обращали поменьше, но ведь именно эти девки уехали с пастбища вместе с Гротом. Похоже, сейчас они невольно вспомнили, чем всё закончилось.
Грот, изначально довольный произведённым впечатлением, продолжал что-то говорить, но девушки теперь не слушали его. Их взгляды были прикованы ко мне. Я почувствовал себя неловко, словно стоял перед ними голый. В их лицах читалось любопытство, смешанное с чем-то ещё, чего я не мог понять.
Орм заметил, что я отвлёк от него внимание, и на его лице мелькнуло раздражение. Он рявкнул на девушек, те вздрогнули и отвернулись, делая вид, что внимательно слушают всадника. Я поспешил дальше, лопатками буквально ощущая на себе его взгляд.
Бросив мешок в общую кучу, вытер пот со лба и немного передохнул. Прислонившись к частоколу, наблюдал за суетой вокруг. Все торопились, суетились, кричали, толкались, словно муравьи в потревоженном муравейнике. Ормы были особенно возбуждены, отдавали приказы и следили за тем, чтобы рабы работали без передышки.
Мимо прошла компания из четырёх мужиков. Они разговаривали, давая советы одному из компании. Как я понял, тот поедет на ярмарку и этому очень рад, а остальные — завидовали и поучали.
— Главное — не связывайся с южанами, — говорил один. — Ворьё. Глазом моргнуть не успеешь, как останешься без штанов.
— Да южане — это ещё полбеды, — возразил другой. — Вот если горные деревни приедут, тут надо ухо востро держать. Эти ради выгоды и прирезать могут!
— Слышал от ормов, в этом году на ярмарку опять должны привезти ту штуку, что я видел уже, — встрял третий. — Оно метает палку с металлическим наконечником! Чтобы убить врага, даже сближаться с ним не нужно! Сам видел: за сорок шагов убить может!
Собеседники недоверчиво покачивали головами, и мужик всё больше горячился, переходя на крик.
«Они говорят про луки или арбалеты?» — я задумался о вооружении ормов. Ничего дальнобойного у всадников не было: клинки, ножи, плети. Это насколько же у нас нищая деревня, что лучшие воины не могут позволить себе лук и колчан стрел? Или просто этот дикий мир настолько неразвитый, что в небольших деревнях ничего нет?
Внезапно мою спину пронзила острая боль. Я аж ошалел, не понимая, что я сделал не так…
— Что стоишь тут, раб? — послышался окрик Грота. — От работы отлыниваешь?
Не дожидаясь ответа, он со всей силы повторно ударил меня плетью по спине так, что я аж упал…
— Вставай!
Встал я с трудом: ублюдок рассёк мне кожу на спине, и боль была сильна. Как я теперь работать буду и мешки таскать⁈ Он сделал это специально! Повернулся лицом к нему, чтобы избежать нового удара: ноздри раздул от радости, словно чуя запах крови, а губы плотно сжал в тонкую линию, показывая, как он строг. Этот ублюдок явно был неимоверно рад, что нашёл причину прицепиться ко мне. Замахнулся снова. Замахнулся нарочито медленно, показывая, что сейчас ударит, и наслаждаясь моим страхом. Псих грёбаный!
Я начал машинально пятиться к куче мешков, понимая, что этот ублюдок просто забьёт меня.
— Иди ко мне, раб! — крикнул он.
И орёт-то специально громко, чтобы все видели и слышали!
Я неохотно сделал несколько шагов вперёд, молясь про себя, чтобы выродок закончил изгаляться и свалил отсюда.
— Что это у тебя на лице? — спросил он, вглядываясь в меня.
Не успел я что-либо ответить, как орм залепил мне оплеуху.
— Не смей смотреть на меня таким взглядом, падаль!
Я пытался сдержать гнев, но это было трудно. Я чувствовал, как во мне закипают ярость и ненависть к этому садисту. Но я понимал, что любое неповиновение может стоить мне жизни. Страх и ненависть — гремучая смесь…
Вспышка ярости выжгла в моих мыслях и осторожность, и страх. Я начал группироваться, собираясь кинуться и вцепиться зубами ему в горло…
Здесь и сейчас мне стало совершенно наплевать на то, выживу я или нет. Я жаждал только одного: вырвать орму кадык и почувствовать вкус его крови.
Не знаю, что это было, но он как будто почувствовал.
— Иди работай! — приказал Грот равнодушно, отходя в сторону. — А то до утра не доживёшь… — добавил он, понизив голос.
Что-то в его фразе меня напрягло. Может, интонация, а может, и сами слова. Я, кажется, понял, что будет дальше: он просто убьёт меня сегодня. Я
