Якудза из клана Кимура-кай. Том 2 - Геннадий Борчанинов
— Ну, Кимура-кун, — хмыкнул босс. — Это не так уж и больно, раз и всё.
Похоже, деваться некуда. Я лихорадочно перебирал варианты, как избежать этого наказания, но все они имели мало общего с реальностью и здравым смыслом.
— Ладно… — выдохнул я, поднимая нож со стола.
Выкидуха, с рукоятью из слоновой кости, дорогая игрушка. В самый раз, чтобы ударить исподтишка, припугнуть кого-нибудь. Или отрезать мизинец. На большее он не годился.
Щёлкнула пружина, блеснул короткий клинок. Острый, зараза.
— Мы не собирались его валить, — сказал я, устраивая левую ладонь на столе поудобнее. — Только разведать. Посмотреть на этот офис, потому что Хонгиё явно собирался нас нашутить.
И паскудно улыбнулся, глядя Оде прямо в глаза.
Тот даже бровью не повёл, и я коснулся фаланги пальца холодным клинком, там, где находится сустав.
— Интересно, если бы я шлёпнул Тачибану, наказание было бы таким же? — спросил я, продолжая глядеть боссу прямо в глаза.
— Тебя изгнали бы, — сказал он.
Я даже не поверил своим ушам.
— Чего⁈ — протянул я, откладывая нож.
— Изгнание из семьи. Ни одна группировка не будет иметь с тобой дело. Никто не встанет на твою защиту, — подал голос Такуя-кун.
— Да вы ёбнулись, — пробормотал я.
— Ты слишком много о себе возомнил, Кимура Кадзуки, — произнёс Ода.
Наказание за то, чего я ещё не совершил… Ну уж нет. Одзава-кай нуждается во мне гораздо больше, чем я в них, даже с учётом того, что меня могут притянуть за убийство Хонгиё-сана.
Я сложил выкидуху и бросил на стол.
— При всём уважении, Ода-сан, — сказал я, поднимаясь с дивана. — Виноватым я себя не считаю. Ваше слово было: «займёшься Тачибаной, Хироми и Такуя тебе помогут», дословно. Если вас не устраивают мои методы, то нужно яснее обговаривать задания.
— Сядь на место, — рыкнул он.
— Ещё раз прошу прощения, Ода-сан, — поклонился я, продвигаясь к выходу.
— Вернись на место, Кимура! — рассвирепел он.
Я вышел за дверь, ощущая в груди неприятную тяжесть. Слишком долго я сам был у руля, чтобы вот так просто подчиняться начальственным капризам.
— Такуя, верни его! — донёсся из-за двери голос босса.
Я добрался уже до холла, в котором сидел дедушка Ичихара, Такуя-кун догнал меня только у входной двери и схватил за плечо. Я резко развернулся, сбрасывая его руку.
— Ты с ума сошёл? — прошипел он мне в лицо.
— Я? Нет, — хмыкнул я. — Дай пройти.
— Никуда ты не пойдёшь! — рыкнул он. — Иди обратно, поклонись и извинись перед Ода-саном!
— А если нет? — криво улыбнулся я.
Он злобно запыхтел, сжал кулаки.
— Вот и я так думаю, — сказал я. — До свидания, Ичихара-сан.
Я протиснулся мимо Такуи-куна, вышел на улицу, глубоко вдохнул, медленно выдохнул. А затем пошёл ускоренным шагом к станции. Хотелось закурить, я похлопал себя по карманам чужих штанов, достал помятую пачку. Пачка «Лаки Страйка» оказалась пуста, и я выкинул её, чертыхнувшись сквозь зубы. Ну и хрен с ним, здоровее буду.
Меня никто не преследовал и не пытался вернуть, у Такуи-куна не получилось, а Ода-сану не по чину бегать за каким-то простым якудза. Я немного остыл, прогулявшись на свежем воздухе, но всё равно не считал себя виноватым, наоборот, раз за разом прокручивая в голове всю ситуацию, только убедился в собственной правоте.
Лично мне претил здешний самурайский менталитет, в душе я всё равно оставался русским человеком, пусть даже выглядел теперь, как обычный среднестатистический японец. Мне нужна была свобода действий, пусть даже в определённых рамках, и я предполагал, что Ода мне эту свободу предоставил. Но, как выяснилось, нет.
Клятву, принесённую во время церемонии распития сакэ, я помнил. Нести ответственность за свои поступки и действия. Но насчёт ещё не совершённых действий там не было ничего. И насчёт каких-либо намерений тоже.
Ясное дело, Ода хотел наказать меня за непослушание в первую очередь. Поставить зарвавшегося сопляка на место. Хотя что-то мне подсказывало, что Одзава-сан вынес бы совсем другой вердикт.
Я добрался до станции, зайцем проскочил через турникет, сел на электричку. Покатался немного, бесцельно и бессмысленно, разглядывая людей в вагоне и виды Токио за окном. А затем, доехав до своей станции, вышел и пошёл к дому. Не к родительскому, а к съёмной квартире. В ближайшие дни мне лучше бы не показываться в Кита-Сэндзю.
Пока шёл, думал, что мне теперь делать. Не думаю, что стану теперь врагом для Одзава-кай, но и друзьями мы точно быть перестали. Но все остальные, вроде Кодзимы, Тачибаны, «Ястребов Кото» и прочих никуда не делись, и есть немалый риск, что я стану для них мишенью. Особенно после того, что сделал.
На подходе к дому случилось нечто странное. Соседка, та самая бабуля, любительница совать нос не в своё дело, выскочила наружу и засеменила мне навстречу. Видимо, увидела моё приближение из окна.
— Сосед-сан! Сосед-сан! — затараторила она. — Постойте!
— Что случилось, бабуля? — спросил я, сходу ощущая, как растёт во мне раздражение.
— Постойте! — замахала она руками. — Там… Там…
— Что? — нетерпеливо бросил я.
— Люди… Какие-то… Явно нехорошие, — выдохнула она. — Взломали вашу дверь и внутрь забрались!
Я вздохнул. Час от часу не легче.
— А что же вы полицию не вызвали? — спросил я.
— Полицию? Вы же якудза! — всплеснула руками она.
Я удивился, но виду не подал.
— Очень может быть, что уже нет, но… Спасибо вам, госпожа соседка, — поклонился я. — Премного благодарен за предупреждение.
— Ну что вы, молодой человек, — тепло улыбнулась она. — Мы всё-таки соседи.
Повисла неловкая тишина.
— Тогда, пожалуй, мне лучше уйти, — улыбнулся я. — Спасибо ещё раз.
Разумеется, мне лучше не соваться в квартиру, пусть даже у меня с собой пушка, неизвестно кто и что меня там ожидает. Скорее всего, люди Тачибаны. Или Кодзимы, что чуть менее вероятно. Я успел обидеть и тех, и других.
Я раскланялся со старушкой, в первый раз
