Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев
Перекусив, мы разлеглись на тёплых камнях крыши и начали коротать время в ожидании ночного дежурства. Кто-то дремал, кто-то лениво перешучивался. Я погрузился в медитацию и работал с абрисом, в первую очередь уделяя внимание самым новым своим меридианам и силовым узлам. Понемногу болезненное жжение пошло на убыль и вновь удалось ухватить состояние внутреннего равновесия.
— Понять не могу, на кой чёрт летучий отряд на патрулирование отправлять! — заявил вдруг Ёрш и ткнул рукой в небо. — Вон же — висят!
Воздушный флот южноморского союза негоциантов так и не приземлился, летучие корабли с убранными парусами неспешно дрейфовали в небе над городком, а их экипажи не только вели наблюдение за округой, но и сбивали большинство вражеских снарядов и заклинаний.
— Так в темноте они сверху ничего не разглядят! — резонно заметил Дарьян. — Готовьтесь теперь ночи напролёт вокруг города круги нарезать!
Разгорелся небольшой спор, но когда уже в глубоких сумерках на крышу поднялись отец Бедный и отец Шалый, оказалось, что книжник со своим утверждением угодил точно в цель.
— Ба! Знакомые всё лица! — расплылся в улыбке при виде меня представитель Южноморской епархии. — Рад видеть, что ты не сгинул в астрале… — И после явственной паузы добавил: — Трудник Серый!
— Ближе к делу, пожалуйста! — потребовал отец Бедный.
Шалый глянул на собрата с нескрываемой насмешкой, но испытывать его терпение не стал.
— Дежурить станете от заката и до рассвета! — заявил он уже нам всем. — Патрулировать будете холмы, вам выделяются два маршрута. Малый облетать нужно не реже двух раз в час, на длинный выдвигайтесь трижды за ночь…
Дальше на каменных плитах оказалась расстелена карта окрестностей с уже нанесёнными на неё путями движения ковра-самолёта, и священник взялся рассказывать об ориентирах. Я присмотрелся к схеме и сообразил, что кто-то толковый поручил нашему летучему отряду контролировать ложбины и овраги, по которым имелась возможность скрытно подобраться к городу.
Пока шёл инструктаж, отец Бедный стоял наособицу с постным выражением лица. Время от времени он недовольно морщился, чуть реже чему-то кивал, но больше ни разу не вмешался в разговор, отдав всё на откуп своему южноморскому собрату.
— Летим! — заявил в итоге отец Шалый и первым уселся на ковёр-самолёт.
Мы озадаченно переглянулись, и Дарьян взял решение на себя.
— Серый, ты с нами! — объявил он, присоединяясь к Волоту и священнику.
Я вслед за ним устроился на ковре-самолёте, и тот незамедлительно оторвался от крыши. Ткань самую малость прогнулась, но при этом сохранила достаточную жёсткость, и я даже не покачнулся.
Волот оказался весьма искусен в управлении летающим половиком и к отведённому под штаб южноморских сил каменному особняку подлетел, никого и ничего по дороге не зацепив. Дальше — больше. После того, как Шалый представил нас начальнику дозорной службы и откланялся, а мы получили все необходимые пароли и уже втроём отправились на предварительный облёт, аспирант и вовсе начал закладывать такие пируэты, что меня из-за выпитого вина самую малость замутило.
— Легче ты! — возмутился Дарьян.
— Надо же понять, на что он способен! — фыркнул в ответ Волот, но, подозреваю, ему просто нравилась скорость.
Сама же идея ознакомиться с местностью до наступления ночи оказалась необычайно удачной, поскольку, случись наш первый вылет в потёмках, и мы бы непременно заплутали, сбившись с курса. И так зачастую приходилось подниматься над кронами деревьев и кружить, напряжённо высматривая сквозь листву подсказанные отцом Шалым ориентиры. Тогда-то и стало ясно, почему на это направление поставили именно летучий патруль: просто у пешего дозора точно бы ушла вся ночь на один-единственный круг, поскольку пройти напрямик зачастую никакой возможности не было и требовалось бы беспрестанно петлять в обход крутых склонов и обрывистых оврагов. А на ковре-самолёте — нормально.
И даже так мы изрядно припозднились, и толком отдохнуть Волот попросту не успел. Когда вскоре подошло время выдвигаться на патрулирование, он тяжко вздохнул и объявил:
— Буду сменщика готовить! В одиночку месяц не выдюжу.
— Меня учи давай! — оживился Ёрш. — Мне летать нравится!
Дарьян поскрёб щёку и сказал:
— И нам с Серым чередоваться придётся. Ночью ж не видно ни черта, а мы лучше всех магические искажения улавливаем.
Никто с этим утверждением спорить не стал, и в итоге на первый облёт отправились Книжник, Волот, Кабан и Кочан, а я с босяками завалился спать прямо на крыше, благо сегодняшняя ночь выдалась на удивление тёплой.
Облёт маршрута завершился без происшествий, а когда после недолгого отдыха Волот вновь уселся на ковёр-самолёт, составлять ему компанию пришлось уже мне и босякам. Спустились с крыши, уведомили дежурного о выдвижении на маршрут и, разминувшись у штаба с ещё одним летающим половичком, неспешно поползли к холмам. Покинув пределы городка, Волот резко увеличил высоту, и дальше уже мы передвигались в двух саженях от земли.
— Один чёрт, в темноте ничего не разобрать, — пояснил нам аспирант, — а так хоть достать сложнее. Серый, давай!
Я поймал состояние гармонии и какое-то время безуспешно пытался отрешиться от производимых ковром-самолётом магических возмущений, но затем всё же сумел растечься во все стороны своим сверхъестественным чутьём и шепнул Волоту:
— Порядок!
Тот кивнул, и мы понеслись над землёй, то самую малость опускаясь, дабы проскользнуть под кронами деревьев, то вновь взлетая повыше и оставляя внизу росший на склонах кустарник. Небо полностью затянули наползшие с моря низкие плотные облака, ночная темень обернулась непроглядным мраком. Из-за этого стало совсем уж неуютно, так и казалось, будто прямо сейчас за нами наблюдают таящиеся в зарослях вражеские лазутчики, не особо успокаивала даже растёкшаяся по коже тёмной плёнкой магическая броня и давивший на дух своей нематериальной тяжестью предупреждающий атаки аркан. Пусть ядро и было под завязку залито небесной силой, но хорошо обученные пластуны-тайнознатцы не оставят от нас ни рожек, ни ножек. И подкрепление точно подоспеть не успеет. Если его и вовсе отправят нам на выручку — это самое подкрепление…
Нервы стянуло узлом, когда же почудился намёк на сторонние магические возмущения, сердце и вовсе едва не выскочило из груди. Только нет — уловил я, по словам Волота, не чужих колдунов, а нашу собственную магическую печать. Мне как-то отчасти даже стыдно стало, что так перепугался. Заставил себя собраться и — вовремя! В тёмной лощине из ночного мрака навстречу нам вынырнули две чернильные тени, летевшие над самой землёй. Не наткнись
