Мёртвые души 8. Туман - Евгений Аверьянов
Монстр между тем вырвался и снова пошёл в атаку. Камни под его ногами трещали, каждый шаг был как удар молота. Я прижался к стене и позволил ему пройти чуть мимо, а затем ударил клинком по сухожилию задней ноги. На этот раз глубже. Кожа треснула, тварь взревела, заваливаясь на бок. Узкий проход не дал ей простора — и она рухнула, застряв между стенами.
Туманник закричал яростным, нечеловеческим голосом и бросился вперёд, но теперь ему мешало собственное чудовище. Он метнулся в сторону, но пространство было слишком тесным. Я воспользовался этим: короткий шаг, удар снизу — и клинок вошёл ему в грудь.
Существо выгнулось, расплылось в дымке, словно пытаясь ускользнуть. Но я вбил в клинок остаток энергии, тонкой нитью зафиксировав удар. В груди туманника вспыхнула трещина, и он осыпался пеплом.
Монстр ещё дёрнулся, но без хозяина его движения были хаотичными. Я отскочил и позволил скалам доделать работу: зверь бился, ломал себе кости о камень, а потом замер, испуская тяжёлый, гулкий выдох.
Я стоял, тяжело дыша. Потратил меньше сил, чем мог бы, но всё равно больше, чем хотелось.
— Один есть, — пробормотал я. — Осталось узнать, сколько вас тут ещё.
Я шёл вдоль скального хребта, удерживая невидимость, но в голове крутилась мысль о том туманнике, которого я недавно уложил. Он был необычным: не самый сильный из тех, кого я встречал, но вёл себя слишком разумно. Магия, тактика, слаженность движений — он не просто зверь. И это настораживало куда больше, чем сама схватка.
Основная масса этих тварей казалась вполне материальной: волкоподобные монстры с горящими глазами, шрамы на мордах, клыки как у хищников. Они говорили на грубом, но понятном мне языке, переговаривались между собой, строились в ряды. В них была дисциплина. Армия, а не стадо.
И я слишком хорошо знал их первую цель. Империя. Та самая, что уже вычеркнула меня из списка живых. Часть меня хотела лишь усмехнуться: пусть попробуют, я не пролью за них ни капли сил. Но другая часть понимала — если Империю сравняют с землёй, следующей целью станет город за стеной. Там, где Пётр, Второй… и те, кто заслужил право на жизнь.
А ещё там сейчас шли Артур и остальные изгнанники. Они двигались внизу, вдоль пропасти, надеясь добраться до безопасной стороны. Если туманники срежут путь и выдвинутся к краю, они наткнутся на колонну людей, и тогда все мои усилия будут зря.
Я остановился на уступе и оглядел равнину. Караван был впечатляющим: около десяти тысяч тварей, длинная живая река, что уходила за горизонт. Воины, тянущие копья, щиты и топоры. Иногда попадались более крупные фигуры — туманники с силуэтами, словно размытыми, будто часть их тела принадлежала другой реальности. Именно такие и чувствовали меня сквозь невидимость. Их взгляд невозможно было спрятать под плащом энергии, и каждый раз я ловил себя на мысли, что одна встреча с ними могла стоить мне жизни.
Я перевёл дыхание, присматриваясь. Двое отделились от колонны и направились к проходу. Разведчики.
Что будет, если я их убью? Насторожатся ли остальные? Или спишут на обычную потерю в пути?
Я сжал зубы. Решение пришло само: убить. Любым способом выиграть время для людей. Чем дальше уйдут Артур и остальные, тем выше у них шансы дожить хотя бы до следующего дня. А потом я смещусь в сторону, вдоль материка, и проверю, нет ли ещё армий, что идут с других направлений. Одного взгляда на эту равнину было мало — нужно видеть всю картину.
Я выдохнул, поправил клинок и двинулся вниз, туда, где разведчики медленно исчезали в тумане.
Я прижался к холодной стене и прислушался — невидимость ещё держалась, но уже не абсолютная. Разведчики шли легко, почти бесшумно; их слова были коротки и прагматичны: «путь», «верх», «сбор». Первый подошёл слишком близко — два точных движения, и его не стало. Второй среагировал, но локоть в челюсть и короткий укол закрыли ему дорогу. Тишина вернулась так же быстро, как и ушла: два пустых пятна в тумане, и следы медленно стянул ковёр серости.
В стороне замер тот высокий, расплывчатый силуэт, с которым я встречался однажды прежде. Я сам никогда не называл их «элитой» — это слово, в голове, закрепилось за людьми — но мысль о «высших» всплыла сама собой: тонкие, опасно внимательные существа с «взглядом», который пробивает маски невидимости. Рядом по плато встречались и гигантские туманники — огромные фигуры, чья масса и присутствие давили на всё вокруг; они тоже ощущали чужака иначе и от них скрыться сложнее.
Но главное было другое: передо мной не основная армия, а караван-подкрепление. Десять тысяч — серьёзная прибавка, но их задача — дойти до главных сил и слиться с ними. Артур и колонна изгнанников шли вдоль пропасти, и прямой угрозы им сейчас не грозило — это подкрепление, а не ударная волна в этот миг. Если же подкрепление соединится с основной армией, тогда проблема вырастет во много раз.
Я поджёг пару сухих ветвей у уступа — дымок, тонкая ложная метка. Высокий силуэт отреагировал на направление, ушёл проверять, и на минуту внимание каравана сместилось. Два убитых разведчика дали мне время. Мало, но достаточно: нужно было вернуться к людям, проверить успехи продвижения изгоев, затем обогнуть плато с юга и проверить, не подтягиваются ли ещё силы с других направлений материка.
И ещё одно понимание: «элитные» и гигантские туманники чуяли меня по-особому. Прятаться от них бессмысленно — придётся играть обманках, ложных сигналах и хитрости. Хитрость сейчас дороже магии и меча.
Я ушёл чуть в сторону от основной колонны, стараясь держаться на границе тумана, где видимость хоть немного лучше. Думал выиграть себе лишние минуты, чтобы обогнуть скальные уступы, — и наткнулся на них.
Два силуэта. Крупные, массивные, почти вдвое выше обычных воинов-туманников. Их тела были не расплывчатыми, как у тех, кто жил наполовину в дыму, а плотными и тяжёлыми, как скала, обвитая серым маревом. Гигантские туманники. Я сталкивался с подобными раньше — и каждый раз это оборачивалось проблемой.
Они остановились синхронно, будто заранее почувствовали моё присутствие. Серые глаза горели тусклым светом, и я понял: моя невидимость для них — не преграда. Они чуяли меня так же ясно, как запах крови в воздухе.
— Ну вот, —
