Чернокнижник из детдома 2 - Сергей Александрович Богдашов
Я нашёл ещё несколько похожих позиций, ожидая подвох и отыскивая уточнения, что цена указана за один грамм, но нет!
Уф-ф-ф… А я-то озадачился… Мысленно уже прикидывал, где и как разместить оборудование для выращивания столь необходимых мне кристаллов, а тут вот оно — покупай сколько влезет! И как дёшево!
Но, отставить эйфорию! Сначала надо проверить, будут ли камни работать так, как надо. Хотя из того, что я про них вычитал, то у меня появилась уверенность — будут!
Нужно ли говорить, что на следующее утро я уже был около ювелирной мастерской, прибежав туда минут за пять до начала работы.
— Ты что тут крутишься? — неодобрительно глянул на меня мужик лет сорока, открывая ключами входную дверь.
— Камушек купить хочу.
— Ты про бриллиант Орлов? Так его вчера продали. Следующий будет только послезавтра, — хохотнул мужик, наконец-то справившись с последним замком.
— Ха. Ха, — старательно разделил я голосом части своего ответа, — Считайте, что мы оба посмеялись. Синтетические рубины, лучше всего необработанные — есть? — спросил я, заходя вслед за ним в мастерскую.
— Допустим. Тебе в каком виде? — понял мужик, что видит перед собой заказчика, а не пацана с улицы.
— Если вы их «морковкой» покупаете, то мне бы глянуть, что у вас есть в остатках.
— Морковкой… а, понял. Есть два обрезка. Оба примерно с палец длиной, — вытянул он перед собой указательный палец.
— Мне покажите тот, что чище.
— У второго цвет гуще и темней. Прямо, как у спелой черешни.
— Не, мне чистый, — покачал я головой.
В рубине за цвет отвечают примеси хрома. Мне они абсолютно лишние, а то и вовсе — вредные.
Огрызок «морковки» имел цвет недозрелой вишни, а когда мастер поднёс его к лампе, то мы оба увидели, что явных дефектов в нём не наблюдается, что и не удивительно. Как я уже знал из Сети, выращенные камни проходят многоступенчатый контроль качества, а вся отбраковка или перемалывается и плавится заново, или отдельными фрагментами отправляется на огранку.
— Посчитайте мне, сколько будет стоит отрезок, равный по длине её диаметру? — выбрал я наиболее ёмкую форму для будущего накопителя, исходя из предлагаемой заготовки.
— Мы сырьё не продаём, — запротестовал ювелир, убирая кристалл в ящик стола.
— Сколько стоит работа по резке?
— Триста рублей. И грубая шлифовка грани — ещё триста за каждую.
— Два отрезка. Один с грубо отшлифованными сторонами, — слегка увеличил я размер заказа, — Или могу сам отрезать, а вам за работу заплатить.
— Я к оборудованию посторонних не допускаю, — сурово отрезал ювелир.
— Тю-ю… Вчерашний день. Я и без вашего оборудования за пару минут справлюсь, — хмыкнул я в ответ, глядя на те изделия, что он начал выставлять из сейфа на подсвеченную витрину.
Ну, так себе, если честно. С виду вроде всё аккуратно и надёжно, а вот красоты и изящества нет. В моём мире он бы не нашёл покупателей среди аристократов и ценителей прекрасного.
— Хочешь сказать, что ты без оборудования кристалл сможешь разрезать?
— И даже два раза. Мне же пара отрезков нужна. А хотите пари? Я ставлю пять тысяч, а это, на минуточку раза в три, а то и в четыре больше, чем стоит ваш огрызок, а с вас на кон — та самая пара обрезков. Если я выиграю — они мои, и бесплатно. Если проиграю — пять тысяч ваши. Деньги у меня есть, — вытащил я из внутреннего кармана пачку пятисоток и никуда не торопясь, отсчитал ровно десять купюр.
Старая школа. Ещё мой учитель говорил, когда доторговался до предела — доставай деньги, и планка торгов ещё подвинется вниз. Сколько раз я эту догадку проверял и в девяти случаях из десяти — работало.
Небрежным жестом я бросил деньги на прилавок.
— А ты не боишься, что я твои деньги просто так заберу? — облизнув губы, спросил у меня хозяин лавки.
— Дурная затея, особенно в отношении того, кто одним щелчком пальца может остановить чьё-нибудь сердце, — вполне искренне изобразил я добрую улыбку, от вида которой его отчего-то передёрнуло, — Маркер и что-то для измерения найдётся?
Вымеряв с помощью штангенциркуля диаметр и длину отрезков, я пометил линии обреза маркером.
— Эх, давненько я не брал в руки шашек… — озвучил я недавно услышанную от Петровича фразу, смысл которой старики мне разъяснили, а я запомнил, — Какая-то ненужная доска, плита или кусок толстой фанеры у вас найдётся? — решил я подстраховаться.
Так-то, реально давненько я не занимался тонкими операциями с тонкой магией Пространства. Как бы не напортачить и не разрезать пополам не только рубин, а ещё и прилавок в этой мастерской.
Вместо ответа мне была предложена табуретка. Старая, которую не жалко.
Тщательно установив предложенную мне мебель так, чтобы она не качалась и стояла, как влитая, я старательно разместил объект своего приложения Силы в щель меж досками сиденья. Почти отлично! Объект зафиксирован, насколько это возможно в данных условиях. Это очень важный момент! Любые колебания в худшем случае разрушат кристалл, а в лучшем — серьёзно увеличат толщину реза.
Следующим шагом я зафиксировал себя, жестом затребовав у ювелира стул с высокой спинкой.
Сел, опёрся спиной и слегка вдохнув, поднял руки.
Телепорт. Одно из главных умений магов Пространства. У меня же телепорты иногда работали, как оружие. Чем они мне безусловно нравились — от них не защищают Щиты. Защита просто не воспринимает телепорт, как магическую атаку. Особенно, когда миниатюрный телепорт расположен стационарно, как мина. Другими словами — если ты побежал и сам на него нарвался, а он отрезал тебе ноги до колена или… скажем, чуть ниже пояса, то сам виноват.
А насчёт того, что телепорты заметны… Тут лишь на примере рассказа моих радиогуру могу проиллюстрировать. Обменивались они как-то своими личными впечатлениями о самогоне. Помнится, Петрович рассказывал, что у одного мастера самогоноварения продукция выходила чистой, как слеза невинного младенца, и голове на следующий день ничего не было, а у другого — даже в стакане плёнка радужная плавала. И голова на утро трещала так — куда там церковному колоколу. Как по мне — это и есть один из зримых показателей мастерства.
Мои телепорты были прозрачны.
