Чернокнижник из детдома 2 - Сергей Александрович Богдашов

Прервал мой серфинг по интернету робкий стук в дверь.

Открыл, а там Катя.

— Саша, к нам эти пришли… Ну, которые баней заправляют. Девчонок на работу требуют. Им сказали, что все девочки теперь под тобой, так они тебя вызывают.

— Беги к себе, — выглянув в окно, увидел я двух типов, которые уже зашли за ограду приюта, хищно оглядываясь по сторонам.

Кровь бросилась в голову, но не от страха, а от ледяной, сфокусированной ярости. Они посмели. Не тайком, не через наёмников, а открыто, средь бела дня, нагло прийти за своим «товаром». Это был вызов. И ответ должен быть беспощадным.

— Иди, запрись в комнате с девчонками, — тихо сказал я Кате. — И не выходи, пока я не скажу.

Она кивнула и скрылась в коридоре.

Я же накинул куртку, не спеша застегнул молнию и вышел во двор. Двое мужчин, один плотный, похожий на разжиревшего борца, с бритым черепом и золотой цепью на шее, второй — тощий, в спортивном костюме, уже подходили к крыльцу. Так и буду их звать: Борец и Тощий.

— Кого надо? — спросил я, останавливаясь в двух метрах от них.

Борец оглядел меня с ног до головы, презрительно скривив губы.

— Ты тот самый, который тут пацанву на уши поставил? И девочек под себя забрал?

— Я здесь главный, — ответил я, не повышая голоса. — А вы кто такие и по какому делу?

— Мы — хозяева районных бань, — сказал Тощий, его голос был скрипучим, как несмазанная дверь. — У нас тут с твоими предшественниками договоренность была. Поставка молодого персонала. А ты взял и сорвал поставки. Непорядок. Надо исправлять. Серьёзные люди под эти договорённости деньгами вложились, а тут вдруг убыток. Придётся тебе отвечать за то, что фуфло двинул.

Они даже не пытались прикрыться чем-то легальным или разумным. Просто давили, как привыкли.

— Договоренности отменяются, — сказал я. — Девочки здесь работают и учатся. Никто из них никуда не пойдет. А вы — забудьте сюда дорогу. По-хорошему.

Борец фыркнул.

— Ты чё, пацан, не врубаешься? Это не просьба. Это контракт. Или ты его выполняешь, или мы тебе ноги переломаем, а девок всё одно заберём. Будем считать, что ты еще молодой и глупый. Приведёшь сегодня вечером, к шести, троих. Из новеньких. И всё будет хорошо. Не придёшь… — он сделал шаг ко мне, и от него потянуло дешёвым одеколоном и угрозой.

В этот момент во мне что-то щёлкнуло.

Не просто гнев. Холодная, расчетливая решимость. Эти твари не понимали слов. Они понимали только силу, боль и страх. И я решил преподать им урок, который они запомнят на всю оставшуюся, теперь уже недолгую, жизнь. Но не физической расправой. Есть вещи пострашнее.

Я посмотрел им прямо в глаза. Борцу — в его маленькие, свиные глазки, полные тупой самоуверенности. Тощему — в пустые, как у змеи, щёлки. И позволил им увидеть. Не магию. Не щит или огонь. Позволил увидеть «себя». Тень того, кто я есть на самом деле. Древнего, холодного существа, для которого они — не более чем насекомые, ползающие у его ног.

Они невольно отшатнулись. В их глазах мелькнуло замешательство, первобытный страх перед неизвестным. Это был миг, но его хватило.

Я поднял руку, не для удара, а как бы отмахиваясь от назойливой мухи. Но в этом движении была вся сконцентрированная воля чернокнижника, вся мощь моей ненависти к тому, что они собой олицетворяли.

Я не стал накладывать сложное проклятие. Я выбрал простое, изощрённое и необратимое. Я коснулся самого их естества, самой примитивной, животной части их существования. Той самой, которую они использовали, чтобы калечить других.

— Уходите, — сказал я, и мой голос прозвучал странно, будто эхо из глубокого колодца. — И помните. С этого дня ваш… «инструмент» больше не будет работать. Никогда. Ни на кого. Это ваш приговор. За каждую испорченную вами жизнь.

Я не стал тратить силы на визуальные эффекты. Эффект был внутренним, немедленным и абсолютным. Оба мужчины вдруг побледнели, как полотно. Борец схватился за живот, на его лбу выступил холодный пот. Тощий смотрел на свои трясущиеся руки с немым ужасом, будто впервые их увидел. Они почувствовали это сразу — ледяную пустоту там, где раньше было вожделение и сила. Удар по самой их сути, по тому, что делало их «мужчинами» в их собственном, уродливом понимании.

— Ты… ты что сделал? — прохрипел Борец, его голос дрожал.

— Я ничего не сделал, — холодно ответил я. — Это ваша собственная гниль наконец добралась до самого сердца. Теперь идите. И постарайтесь больше не попадаться мне на глаза. В следующий раз я обращу внимание на ваше дыхание. Или сердцебиение.

Они не стали спорить. Они развернулись и почти побежали к воротам, пошатываясь, как пьяные, давясь собственным страхом и ужасом от открывшейся перед ними бездны.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом. Внутри была пустота и странная, горькая удовлетворенность. Я не убил их. Но отнял у них то, ради чего они жили и творили зло. Для таких, как они, это было хуже смерти.

Я вернулся в свой кабинет, сел за стол и закрыл лицо руками. Отвращение к себе смешалось с холодной уверенностью. Иногда тёмное искусство чернокнижника — единственный язык, который понимают такие вот твари. И сегодня я на нём бегло поговорил.

Хм… И даже откат не поймал, хотя Силы прилично потратил. Расту, однако.

Глава 2

Искусственный рубин

Искусственные камни, а именно — рубин и сапфир, буквально открыли мне глаза, заставляя по-новому оценить этот технологичный мир. По местной системе измерений, называемой шкалой Мооса, оба камня оцениваются на девять баллов по уровню относительной твёрдости и совсем немного не дотягивают до алмаза. Собственно, рубин от сапфира и отличается всего лишь окраской, а так они оба — разновидности корунда.

Интрига заключалась лишь в том, как покажут себя искусственно выращенные камни в роли накопителей энергии. Но тут не попробуешь — не узнаешь. А значит мне нужны образцы.

Шок! Вот что я испытал, когда полез в Сеть, чтобы посмотреть цены на тот же искусственный рубин. И нет, шок был вовсе