Мёртвые души 3. Лик Первородного - Евгений Аверьянов

— Ты думаешь. Уже хорошо, — усмехнулся Нарр’Каэль. — Но думать будешь позже. У тебя ещё гости.

Я не успел ответить.

Слева, справа, со всех сторон начали стягиваться новые группы. Сильнее. Стройнее. С оружием в руках. Они знали, что я здесь. И собирались остаться.

Я вздохнул. Меч в руку. Улыбка — кривая, но живая.

— Ну что ж… Второй раунд. Добро пожаловать.

Поле боя гудело, как огромный разогретый котёл. Я уже сбился со счёта, сколько мертвецов легло у моих ног. Они становились сильнее, ловчее, с каждым новым отрядом приходилось выкладываться чуть больше.

Клинок в руке гудел от напряжения. Каэрион словно чувствовал, что здесь, в этом аду, он — единственное, что держит меня в реальности.

Сначала я просто рубил. Потом — сражался. А потом начал отбиваться. Волны мертвецов не прекращались. Они не кричали, не издавали ни звука — просто шли. Не ведя счёта потерям.

— Ты чувствуешь? — тихо, почти серьёзно спросил Нарр’Каэль. — Поток слабых иссякает. Они… уходят. Либо через портал, либо в землю. Остались только те, кто не может уйти. Или не должен.

И правда. Последний из обычных мертвецов пал, а я остался среди кучи тлеющих тел. Только командиры ещё выходили — поредевшие отряды, но опасные.

Их становилось меньше. Один. Два. С перерывами. Как будто что-то готовилось.

И вот они вышли.

Трое.

Я назвал их про себя генералами. Один — в чёрных обломках доспехов, двуручный меч на плече. Второй — тонкий, с плащом из засохшей плоти и копьём, словно вытянутым из молнии. Третий — безоружный, но аура вокруг него будто сжимала воздух.

— Вот они. Охрана. Лариэль, даже мёртвая, умеет держать дисциплину, — хмыкнул Нарр’Каэль. — Ты готов?

— А у меня есть выбор?

— Нет. Но ты умеешь делать вид, что он есть.

Они не бросились сразу. Шли медленно. Один шаг — будто выстрел.

А потом...

Хлынули.

Первый с мечом атаковал с размаху, его клинок рассек землю. Ударная волна прошила воздух. Я едва уклонился, врезал по боку — и попал в сталь. Не броню. Саму суть. Он был плотен. Тяжёлый.

Второй прыгнул с фланга. Копьё вспороло мой бок. Не сильно, но достаточно, чтобы кровь напомнила — я не бессмертный.

Третий не двигался. Но я чувствовал, как что-то внутри меня гудит. Его присутствие давило на разум. Он не бил — ломал. Внутри.

— Убей его первым, — прошептал Нарр’Каэль. — Ментальный паразит. Остальные — мясо.

Я метнулся к нему. Игнорируя боль. Удар за ударом. Он защищался полем, вибрацией. Я прорвался — с трудом. И когда лезвие пробило грудную клетку, мир будто стал тише.

Дальше — ярость.

Прыжки. Уклон. Удар. Кровь. Свет. Чёрная гниль. Каэрион пел в руке, как живой. Мечник пал вторым. Копьеносец — последним. Он пытался сбежать. Не успел.

Я стоял. Один. Среди разрытых, дымящихся тел. Сердце билось, как кузнечный молот.

— Хорошо… очень хорошо, — сказал Нарр’Каэль медленно, смакуя. — Почти приятно было наблюдать. Почти.

Я опустился на колено и один за другим вытащил из тел три ядра третьей ступени. Все пульсировали, как сердца.

Система молча вспыхнула:

<Получено: ядра третьей ступени — 3 шт.>

<Уровень средоточий: 55>

<56>

<57>

<До следующего уровня: 1 ядро третьей ступени.>

Я выдохнул.

И только тогда увидел его.

Храм.

Главное здание. Прямо передо мной. Он вырос будто из ничего — будто смерть расчистила путь. Высокий, как крепость, с куполом из чёрного стекла, от которого исходило гнилое сияние. Вокруг — всё мёртво. Но он стоял. Ждал.

— Время навещать старых друзей, — хмыкнул Нарр’Каэль.

Я сжал меч. И направился внутрь.

Внутри храма было… живо. Но не в том смысле, как должен быть жив храм жизни. Тут всё было покрыто следами существования, которое не умирало, а просто... не прекращалось.

Стены дышали. Медленно, будто в них всё ещё пульсировала мертвенная энергия, с трудом держащая форму. Потолок местами был разрушен, из щелей сочился тусклый свет, словно от затухающего солнца. Но что хуже всего — это тишина. Она не была глухой — в ней что-то шептало, дрожало, звучало на границе восприятия.

Я прошёл вперёд.

С первыми шагами появились и стражи.

Они не были похожи на солдат снаружи. Это были служители. Вытянутые фигуры, лица скрыты ритуальными масками, тела обмотаны старыми жреческими одеждами, теперь уже сросшимися с кожей. Они были сильны. Резки. Один метался с цепями, второй плевался кислотой, третий вообще издавал ультразвук, от которого у меня заложило уши.

Но я уже не был тем, кто прибыл в этот мир с голым мечом. Я чувствовал свои средоточия, чувствовал как каждая мысль, каждый шаг — становится орудием.

Их трое. Я — один. Но я не отступал.

Клинок резал, вспарывал, ломал. Я двинулся как буря, не давая им времени координироваться. Один рухнул под ударом в живот, второй — разрублен в прыжке, третий… пришлось повозиться. Но в конце — все трое упали. Без рёва. Без звука. Лишь в мёртвой тишине.

Глава 13

Я прошёл глубже. Внутренние двери открылись с протяжным, глухим скрежетом.

И я вошёл в основной зал.

Там стоял он. Главный жрец. Или, быть может… она? Было трудно понять.

Фигура высокая, окутанная слепящим светом, но от него не было тепла. Только слепота и давление. Лицо искажено, глаза — пустые, но в руках всё ещё сохранялась ритуальная чаша и посох с символом Лариэль.

— Вот она. Последняя тень Хранительницы Сада, — прошептал Нарр’Каэль. — Приготовься. Это будет не парад.

И оно напало.

Всё началось с волны света — меня отбросило к стене. Я ударился, но перекатился и тут же поднялся. Ответил рывком — посох парировал, но я успел вонзить клинок в бок. Свет вырвался наружу, как пар, ослепил.

Она атаковала магией, давлением, физически. Бой был жестким. Длительным.

Каждое движение — как на лезвии. Секунда — и я мог быть рассечён, испепелён, затоптан. Но я держался. Удары шли один за другим, до тех пор, пока не выдалась щель. Я ушёл в подкат, рубанул по ноге, вскочил — и вонзил Каэрион в грудь.

Раздался крик. Но не голос — просто взрыв пустоты. Жрец упал. Свет начал гаснуть.

Я тяжело дышал. Кожа горела, кровь текла по щеке.

Но… я стоял.

Жив.

— Хорошо, — проговорил Нарр’Каэль. — Ещё одна тень мёртвого