Рассказы 33. Окна погаснут - Лев Рамеев

– Я помню этот день так же хорошо, как и ты сейчас, – говорила она, всхлипывая, – он снится мне каждую ночь. Мы бежали в подвал. Перед тем как зайти, я обернулась и увидела тебя. Ты не успевал. Я увидела яркую вспышку, и все вдруг стихло. А ты замер на месте… Все, кто оказался за границей, замерли. Взрыв остановился. Все остановилось. Только мы продолжали жить и двигаться…

У Алексея в голове появилась масса вопросов, но он не смог сформулировать ни один.

– Мы мало что понимаем, – произнесла бабушка, стоящая в стороне, – но мы находимся в зоне, где время течет намного быстрее, чем вне его. Макар думает, это из-за того, что мы оказались между двумя адронными взрывами. Мы здесь уже давно.

– Я каждый день сюда приходила, – продолжала Таня. – Ты двигался на несколько сантиметров в год. И взрыв тоже! Я боялась, что ты не успеешь!

– Ну ладно, хватит, – отозвался Олег, – хватит человека грузить. Пусть отойдет от шока. Возьмите кровать Ангелины. Она отдалась судьбе.

– Геля?! – вскрикнула Таня. – Ты ее не остановил?

– Она приняла решение.

Алексей вскочил на ноги.

– Надо бежать… надо покинуть город, пока взрыв не добрался до нас… – шептал он.

Люди лишь рассмеялись.

– Граница со всех сторон, – пояснил Олег. – Пробежишь пару километров – и снова зависнешь в воздухе. Ну или сгоришь за секунду. Зависит от точки зрения.

* * *

Десять из пятнадцати капсул были уже вскрыты. На полу разложены стопки бумаг. Каждая страница была кропотливо исписана текстом, формулами и схемами. Мужчинам не хватало технического образования и контекста, чтобы понять, имеют ли они дело с прорывными исследованиями или с бредом сумасшедшего. Chapter 6. Physics and Mechanics of the Interphase Between Time Zones… Chapter 10. Time-phase separation… Chapter 17. Problem of Light in vicinity of Time Surface… Chapter 60. Model of Post-Apocalyptic Society…

– Наконец-то земное, – пробормотал Михаил, открывая тетрадь с длинным списком имен.

Возле каждого имени были написаны дата рождения и еще несколько цифр. «Алена Воробьева – 12.01.2049–1204, Татьяна Вострикова 10.10.2041 – 10012», – прочитал он две случайные строчки. Цифры после даты рождения были написаны другой ручкой и другим почерком.

– Это точно забираем с собой, – сказал Миша, – надо будет пробить по реестру.

– Стой, открой первую страницу, – попросил Ваня, – смотри.

Вверху первой страницы приводились названия столбцов: «Имя», «Дата рождения», «Дата смерти».

– Дата смерти в каком-то другом летоисчислении, – заключил Михаил.

– Может быть, день с момента взрыва?

– Сейчас где-то тысяча девятисотый день, а в тетради есть и пятизначные числа.

– Тоже верно.

– Расслоение времени… – задумчиво прошептал Миша.

– Как это возможно?

– Не знаю. Это просто название десятой главы.

Михаил взял в руки следующую капсулу.

* * *

– Ну как, оклемался? – спросил Макар у Алексея. Он сидел за столом с ручкой и линейкой. Что-то записывал на листе А4. Слева возвышалась стопка исписанных листов, а справа – пустых. Макар был довольно стар, но подтянут и строен.

– Смирился, – ответил Леша.

– В таком случае ты продвинулся дальше, чем половина здесь живущих, – улыбнулся Макар.

– Сколько прошло времени с того дня?

– Снаружи – пара секунд. Здесь – порядка восьми тысяч дней. В дырах – сотни лет. Придется отвыкать от старой концепции времени…

– В дырах? – не понял Алексей.

– Тебе рассказали, откуда мы берем энергию и как выращиваем еду?

– Таня сказала, что вы за несколько лет построили реактор и теплицу.

– Да, построили на дырах. На нашем островке времени есть островки поменьше, около метра в диаметре. Там время течет еще быстрее. На первом мы построили реактор. Кидаем туда детекторы дыма, некоторую посуду, минералы, некоторые орехи… все то, что имеет повышенный радиационный фон в нашей зоне. Еще можно облучать обычные предметы внешней радиацией, но пока не дошли до этого. В общем, когда эти объекты в дыре, для внешнего наблюдателя распад многократно ускоряется, а значит, и количество испускаемых частиц из дыры в единицу времени. Их мы и используем для выработки электроэнергии через тепло. Та же история и с выращиванием еды. Просто надо точно рассчитать время пребывания почвы в искаженном времени, количество питательных элементов, воды и фотонов. В целом, еще никто не отравился.

– Ты сам это придумал? – удивленно спросил Алексей.

– С коллегами. Мы преподавали в Петергофе до взрыва. Я физику ядерную читал, Гриша тоже, а Марина занималась инженерным делом.

– Они еще с нами?

– Пока да, но уже нет.

– Это как? – не понял Леша.

– Можешь прогуляться к восточной границе и посмотреть на их гордые спины, – иронично ответил Макар. – Они добровольно вышли из зоны. Лет десять назад.

– Здесь так совершают суицид? – поинтересовался Алексей.

– Вопрос настолько философский, что я даже думал написать об этом статью, – улыбнулся Макар. – Они, скорее, принимают судьбу. Заглядывают в будущее. Шагают навстречу неизбежному. Скипают диалоги. У каждого своя метафора, но суть остается та же. В город прилетели ракеты и уничтожили его целиком. Для кого-то это произошло за секунду. Для кого-то эта секунда растянулась на много лет. Мы заперты на клочке земли в ожидании, когда эта секунда закончится. Мы не знаем, когда именно. Мы знаем лишь то, что взрыв накроет и нас. Если, конечно, мы не умрем от старости раньше. А если умрем раньше, это значит, мы спаслись от взрыва? Нет, не думаю.

– Ты не рассчитал время до уничтожения?

– Я пытался. Загвоздка в том, что наша временная зона все еще меняется под действием взрывов. Да, их несколько. Мы расположились между двумя эпицентрами, что, скорее всего, сыграло свою роль в нашем… везении. Разница снаружи и внутри увеличивается, и это увеличение непредсказуемо. Слишком много переменных. Нас может накрыть взрывом как завтра, так и через сотню лет. Нельзя сказать точно.

– И люди сдаются?

– Сколько ты уже здесь? – вздохнул Макар.

– Не знаю. Несколько дней. Сложно считать без солнца.

– Что делал все это время?

– Разговаривал с женой, курил… смотрел за границу, по хозяйству помогал.

– Что будешь дальше делать?

– Сигареты скоро закончатся, – улыбнулся Леша.

– Нет, это важный вопрос. Что будешь делать дальше? – настаивал Макар.

– Не знаю. Жить… пока это возможно.

– Знаешь, что́ Таня делала целыми днями?

– Приходила к границе и ждала меня.

– Да, и в этом был ее смысл жизни. Теперь ты здесь, и я за нее боюсь. Жизнь на островке остановилась во всех смыслах. Мало кто смог с этим справиться. Знаешь, за первые два года население сократилось в пять раз, и только четверть из них погибла в традиционном смысле. Последние, кстати, до сих пор летят