Легион закаляется - Марк Блейн

— Тысяч пять. Может, больше, — ответил я честно. — Потери у них тяжёлые, но числа всё ещё не на нашей стороне.

Воцарилось мрачное молчание. Все понимали — математика войны неумолима. Пятьсот против пяти тысяч на открытой площади означала конец в течение часа.

— Есть план? — спросил центурион Марк.

Я кивнул. — Отступаем к центральной башне. Она самая укреплённая, узкие проходы не дадут противнику использовать численное преимущество. Будем держаться этаж за этажом.

— А площадь? — спросил Октавий.

— Минируем, — коротко ответил я. — Когда они соберутся здесь для финального штурма, взорвём к чертям собачьим вместе с собой.

План был отчаянным, но альтернативы не существовало. Центральная башня цитадели была самой мощной частью всего комплекса — толстые каменные стены, узкие винтовые лестницы, множество уровней для обороны. Если где-то и можно было продержаться против превосходящих сил, то только там.

Подготовка к отступлению заняла час. Все ценное оборудование, запасы оружия и продовольствия были перенесены в башню. Площадь я заминировал всеми оставшимися взрывчатыми веществами — когда враги соберутся здесь для празднования победы, сюрприз будет незабываемым.

Штурм центральной площади начался на закате. «Серый Командир» бросил в атаку основные силы — более трёх тысяч воинов одновременно с четырёх направлений. Я занял позицию у входа в центральную башню, держа в руке меч и готовый к последней схватке.

Первые волны противника достигли площади через десять минут после начала атаки. Воины пустошей бежали с дикими криками, размахивая оружием и не подозревая о минах под ногами. Я подождал, пока площадь заполнится максимально плотно, а затем дал сигнал.

Взрыв был чудовищным. Земля взлетела фонтаном камней, земли и человеческих тел. Ударная волна выбила окна в окружающих домах и сбила с ног даже нас в башне. Когда дым рассеялся, на месте площади зияла огромная воронка, а вокруг неё лежали сотни разорванных тел.

— Вот это сюрприз! — выкрикнул кто-то из легионеров.

Но радость была недолгой. Противник понёс тяжёлые потери, но у него всё ещё оставались тысячи воинов. А главное — теперь они знали о минах и действовали осторожнее.

Следующая атака началась через час. Враги шли медленно, проверяя каждый метр земли и обходя подозрительные места. Они достигли башни с минимальными потерями и начали штурм единственного входа.

Именно тогда я впервые за всю осаду оказался в центре рукопашной схватки. До этого я руководил боем с командных позиций, используя магию для поддержки подчинённых. Но сейчас резервов не было — каждый меч на счету.

Узкий проход в башню превратился в мясорубку. Противник мог атаковать только по двое-трое одновременно, что давало нам огромное преимущество. Я стоял в первом ряду, рубясь мечом против воинов, которых видел только в подзорную трубу.

Первый противник был молодым парнем лет двадцати с топором в руке и решимостью в глазах. Я парировал удар, провёл подсечку и добил противника ударом в горло. Спецназовские навыки прошлой жизни сработали автоматически — быстро, жёстко, эффективно.

Второй враг оказался опытнее. Пожилой воин со шрамами на лице и мечом в руке двигался осторожно, изучая противника. Мы обменялись несколькими ударами, прежде чем я нашёл брешь в защите и пробил сердце одним точным выпадом.

— Командир, справа! — крикнул центурион Марк.

Я повернулся и увидел воина с копьём, который целился мне в спину. Заклинание телекинеза отклонило удар, а ответный магический разряд превратил нападавшего в дымящийся труп.

Комбинация меча и магии оказалась смертоносной. Противники не знали, чего ожидать — обычного удара стали или сверхъестественной атаки. Я использовал это замешательство, постоянно меняя тактику. То рубил мечом как обычный воин, то швырял ледяные копья, то усиливал удары телекинезом.

— Он колдун! — кричали враги. — Колдун проклятый!

Но страх только подстегнул их ярость. Воины пустошей шли на смерть с удвоенной решимостью, пытаясь прорвать оборону любой ценой. Тела складывались штабелями в узком проходе, но новые и новые волны атакующих карабкались по трупам товарищей.

Я сражался три часа подряд без перерыва. Мой доспех был изрешёчен ударами мечей и копий, кровь текла из дюжины мелких ран, а магические силы истощались с каждым заклинанием. Но я держался, вдохновляя подчинённых собственным примером.

— За мной, псы войны! — кричал я, отбрасывая очередного нападавшего. — Покажем им, что такое имперская сталь!

К полуночи атаки противника стали ослабевать. Потери были чудовищными — вход в башню перегородили горы трупов, а воины пустошей больше не рвались в лобовую атаку с прежним энтузиазмом.

Я воспользовался передышкой, чтобы оценить ситуацию. Из шестисот защитников, отступивших в башню, осталось боеспособными менее четырёхсот. Но и противник понёс тяжелейшие потери — судя по числу тел, убитых было несколько тысяч.

— Сколько у них ещё? — спросил я центуриона Марка.

— Две тысячи, максимум, — ответил тот, перевязывая рану на руке. — Но этого более чем достаточно.

Я кивнул. Математика всё ещё была против нас, но соотношение сил стало значительно лучше. А главное — противник больше не мог полагаться на численное превосходство в узких коридорах башни.

— Отступаем на второй этаж, — приказал я. — И готовим сюрприз для следующей атаки.

Рассвет принёс с собой не облегчение, а понимание масштабов катастрофы. Я поднялся на верхний этаж центральной башни и осмотрел то, что осталось от крепости Железных Ворот. Картина была душераздирающей.

Половина цитадели лежала в руинах. Дома, где ещё вчера жили люди, превратились в дымящиеся развалины. Стены, которые мои защитники удерживали месяцами, теперь контролировались врагом. Склады продовольствия, арсеналы, мастерские — всё досталось противнику.

Но самое страшное — это были потери среди людей. Из четырёх с половиной тысяч защитников, начинавших осаду, осталось менее тысячи пятисот. И большинство из них находились в плачевном состоянии — раненые, больные, истощённые от голода и постоянного стресса.

— Доклад о ситуации, — сказал я центуриону Марку.

— Боеспособных — четыреста двадцать легионеров и сто восемьдесят ополченцев, — ответил тот, читая с восковой таблички. — Раненых, способных держать оружие — триста пятьдесят. Тяжелораненых и больных — пятьсот сорок.

— Запасы?

— Продовольствия на неделю при голодном пайке. Воды достаточно — колодец в подвале башни цел. Стрел осталось восемьсот штук, болтов для арбалетов — четыреста. Алхимических составов почти нет.

Я кивнул мрачно. Неделя еды означала, что если помощь не придёт в ближайшее время, мои защитники умрут от голода раньше, чем враг возьмёт башню штурмом.

— А у них?

— По нашим оценкам, полторы-две тысячи боеспособных воинов, —