Легион закаляется - Марк Блейн
На восточной стене центурион Гай Молодой руководил обороной против основной массы врагов. Его полсотни легионеров отбивали атаки тысячи воинов, используя каждую щель в стене, каждый выступ камня как крепость. Но числа были слишком неравными.
— Лестница справа! — кричал Гай, направляя копейщиков к очередному участку прорыва. — Сбрасывайте! Быстрее!
Легионеры толкали длинными шестами штурмовые лестницы, но на место каждой сброшенной немедленно приставлялись две новые. Противник не жалел людей — воины карабкались по лестницам под дождём стрел и камней, а их место занимали новые и новые волны атакующих.
Я увидел критический момент и бросился на восточную стену с резервом из двадцати легионеров. Но едва добрался до участка Гая Молодого, как дежурный сигналист протрубил тревогу с северной стороны.
— Командир! — закричал гонец. — Северная стена! Они прорвались у ворот!
Моё сердце ёкнуло. Если враг захватил ворота, то никакие резервы не помогут — противник хлынет в цитадель сплошным потоком.
— Держитесь здесь! — крикнул я Гаю. — Я иду на север!
Перебегая по узким переходам между башнями, я видел, как разворачивается катастрофа. Северные ворота действительно пали — массивные дубовые створки лежали в щепках, а через пролом в цитадель вливались сотни вражеских воинов.
Капитан стражи Октавий с тридцатью ополченцами пытался сдержать прорыв, но силы были слишком неравными. Воины пустошей рубились топорами и мечами против горожан с самодельными копьями и старыми щитами.
— Октавий! Отходи к центру! — крикнул я, спрыгивая со стены прямо в гущу боя.
Мой магически усиленный удар снёс головы трём нападавшим одновременно, а заклинание ледяной стены временно заблокировало ворота. Но это была лишь отсрочка — противник уже расширял прорыв, разбирая завалы из камней и брёвен.
— Командир, на востоке тоже прорыв! — донёсся крик гонца.
Я обернулся и увидел дым, поднимающийся над восточной стеной. Значит, и там противник сумел закрепиться. Два одновременных прорыва — это была катастрофа. Моих резервов не хватало даже на один участок, а тут сразу два.
— Отходим к центральной площади! — приказал я. — Организованное отступление! Сохранить строй!
Следующие полчаса превратились в кошмар. Противник вливался в цитадель с двух сторон, как вода через дамбу. Узкие улочки заполнялись воинами в кожаных доспехах с воем и боевыми кличами. Мои защитники отступали от дома к дому, от перекрёстка к перекрёстку, оставляя за собой баррикады из мебели, камней и тел павших товарищей.
Я лично руководил арьергардными боями, прикрывая отступление основных сил. Моя магия работала на пределе — огненные шары выжигали целые группы нападающих, ледяные стены блокировали улицы, заклинания усиления позволяли легионерам сражаться с удвоенной силой.
— Сколько мы потеряли? — спросил я центуриона Марка, когда остатки гарнизона собрались на центральной площади.
— Больше трёхсот, — ответил тот мрачно. — Убитыми и тяжелоранеными. Боеспособных осталось восемьсот.
Восемьсот против шести тысяч, которые уже находились внутри цитадели. Математика была беспощадной. Но сдаваться означало предать память всех погибших товарищей.
— Строим оборону вокруг площади, — приказал я. — Каждый дом — крепость. Каждую улицу — смертельная ловушка. Покажем этим варварам, что значит имперская военная наука!
Мои защитники разбежались по домам вокруг площади, превращая их в импровизированные форты. В окна втаскивались запасы стрел, камней, всего, что могло служить оружием. Баррикады росли на глазах из всего, что попадало под руку.
Но противник уже контролировал половину цитадели, включая склады продовольствия, арсенал и колодцы. Осада переходила в уличные бои, где каждый перекрёсток становился полем битвы.
Центральная площадь цитадели превратилась в остров среди враждебного моря. Вокруг неё по узким средневековым улочкам текли потоки вражеских воинов, пытающихся сломить последнее сопротивление моих защитников. Каждый дом стал отдельной крепостью, каждая улица — полем битвы.
Я перебегал от одной баррикады к другой, координируя оборону и лично участвуя в самых критических схватках. Уличные бои имели свою жестокую специфику — здесь не работали обычные тактики полевого сражения. Всё решали индивидуальное мастерство, знание местности и готовность сражаться в условиях, где смерть могла прийти из любого окна, из-за любого угла.
— Квартал к северу от площади захвачен, — докладывал запыхавшийся легионер. — Центурион Луций отступил к лавке оружейника.
— Сколько у него людей? — спросил я, перевязывая рану на плече.
— Семнадцать боеспособных. Ещё пятеро раненых, но могут стрелять из луков.
Семнадцать человек против сотни нападающих. Но каждый квартал, удерживаемый моими защитниками, был на вес золота — он отвлекал силы противника от главного удара.
Я добрался до позиций Луция через систему подземных ходов, которые инженер Децим прорыл ещё в начале осады. Картина, которую увидел, вызывала одновременно восхищение и ужас.
Легионеры превратили лавку оружейника в настоящую крепость. Вход забаррикадирован наковальнями и железными заготовками, в окнах устроены бойницы, а на втором этаже организован наблюдательный пункт. Враги штурмовали здание уже третий час, но не смогли продвинуться дальше соседних домов.
— Как дела, Луций? — спросил я, появляясь через люк в полу.
— Держимся, — хрипло ответил центурион. — Стрелы на исходе, но мечи ещё острые. Хоронить нас рано.
Воины пустошей пытались поджечь здание, швыряя факелы и горшки с горючей смесью. Но камень и железо горели плохо, а защитники быстро тушили возгорания.
— У них новая тактика, — продолжил Луций, указывая в окно. — Не лезут в лобовую. Пытаются прорыть подкоп под фундамент.
Я выглянул наружу и увидел группу воинов с кирками и лопатами, которые рыли яму у стены дома. Умная тактика — подрыв основания здания был гораздо эффективнее лобового штурма.
— Время уходить, — сказал я. — Через подземный ход. Этот участок удержать уже нельзя.
Эвакуация семнадцати защитников заняла двадцать минут. Когда последний легионер исчез в подземном туннеле, я активировал оставленные заряды алхимического пороха. Взрыв разрушил не только лавку, но и три соседних дома, погребя под обломками несколько десятков нападавших.
Подобные сцены разворачивались по всей захваченной части цитадели. Каждый квартал приходилось завоёвывать заново, каждый дом штурмовать отдельно. Противник нёс тяжёлые потери, но неумолимо сжимал кольцо вокруг центральной площади.
К полудню у моих защитников оставалось всего четыре укреплённых дома вокруг площади. Остальная часть цитадели была захвачена или разрушена. Число боеспособных защитников сократилось до шестисот человек, включая раненых, которые продолжали сражаться.
— Следующий удар будет по площади, — сказал я центурионам на экстренном совещании в подвале главного дома. — Все кварталы вокруг взяты. Нам остаётся только последний рубеж.
— Сколько у них? — спросил капитан стражи
