Конан и меньшее зло - Ник Перумов
Существо не бросилось — оно поднялось медленно и неслышно, словно всплывая из самой земли.
Паук заметил его слишком поздно, когда лапы многоножки уже вцепились в него.
Он не успел даже зашипеть. Панцирь хрустнул, как сухая кора. Сколопендра подтащила добычу к себе, и раздался звук, от которого у Конана свело челюсти — влажный, чавкающий, полный ненасытного голода.
— Пахнет чёрной магией… — прошептал киммериец.
Он чувствовал это всем своим существом. Паук был не просто зверем, таких зверей не бывает. Его кто-то сотворил. Как и то, что сейчас его пожирало.
Сколопендра исчезла так же медленно, как и появилась, увлекая за собой остатки добычи. Провал снова стал просто дырой во тьме.
Конан выждал ещё немного; всё оставалось тихо, и он поднялся.
Киммериец начал обход храма.
С каждым шагом становилось ясно, что в этом месте если и молились, то исключительно тёмным богам. На стенах проступали резные изображения, частично стёртые временем, но всё ещё различимые. Киммериец видел сцены превращений: человек с раскинутыми руками, чьё тело вытягивается, у него появляются дополнительные конечности. И вот — четырёхрукий гигант, склонившийся над алтарём.
На другом рельефе — люди в длинных мантиях, с посохами, исписанными знаками. Они выпускали из круга на полу огромного паука — такого же, как тот, что недавно погиб. Лица их были закрыты, но позы говорили о торжестве.
— Чернокнижники, — мрачно сказал Конан. — Мастерили чудовищ.
И стоило ему подумать о тварях, как воздух над головой завибрировал.
Через пролом в крыше в зал влетело нечто жёлто-чёрное, огромное, жужжащее так, что казалось, дрожал сам камень. Оса, да не просто, а величиной с телёнка. Жало — длинное, изогнутое, блестящее, как хорошо смазанный клинок.
Она атаковала сразу.
Конан едва успел перекатиться через плечо, а жало уже вонзилось в камень там, где он стоял мгновение назад. Он ударил, целясь в многофасеточный глаз, но тварь оказалась быстра, слишком быстра. Клинок лишь скользнул по хитину, оставив лёгкую царапину.
Оса развернулась, снова ринулась вперёд.
Киммериец отступал, шаг за шагом, спиной чувствуя, что пятиться скоро станет некуда. Под ногой — сперва мелкие камни, затем обломки покрупнее. Дальше только край провала.
Жало ударило снова, и вновь Конану удалось увернуться лишь чудом.
В этот миг из тьмы вновь взмыло знакомое тело.
Сколопендра ударила снизу, как выстрелившая из земли баллиста. Лапы с костяными клинками пробили тело осы, разрывая хитин. Жужжание оборвалось хриплым, пронзительным звуком. Летучая тварь задёргалась, но её уже тащили вниз.
Тьма сомкнулась.
Конан стоял, тяжело дыша, чувствуя, как по спине стекает пот.
— Ну… — выдохнул он, — спасибо за помощь.
Снизу донёсся глухой, удовлетворённый звук. Сколопендра чавкала.
— Откуда ж вы берётесь, твари этакие? — пробормотал киммериец. — Сперва паук, потом оса. А тот крокодил, что за свиньями явился?..
Снаружи царил яркий день, твари тьмы обычно прячутся по своим щелям — а тут сперва паук, потом оса… Откуда они взялись?..
Киммериец перехватил поудобнее меч, глотнул из фляги, и вновь пустился в обход храма.
V. Ниже алтаря
Ниже было темнее.
Конан отыскал пролом в стене, что вывел в систему коридоров внутри храма. Киммериец спускался медленно, стараясь не приближаться к провалу, где скрывалась сколопендра; или, во всяком случае, к тому месту, где она должна была скрываться по его расчётам. Камень под ногами был скользким, но не от воды, а от чего-то, похожего на засохшую и остекленевшую слизь. Воздух казался тяжелее, чем наверху, и пах не просто гнилью, а чем-то кислым, въедливым, словно что-то здесь продолжало разлагаться.
Ловушки здесь тоже оказались иными.
Не грубые механизмы с падающими плитами и вылетающими из дыр стрелами — эти остались выше, для случайных гостей. Здесь работали вещи куда тоньше. В одном коридоре каменные плиты оказались покрыты почти невидимыми рунами; Конан заметил их лишь потому, что воздух над ними дрожал, как над раскалённым железом. Он обошёл их, цепляясь за выступы стены. В другом месте нить, натянутая поперёк прохода, была из чего-то полупрозрачного, тоньше паутины; когда он задел её остриём меча, прощупывая путь, нить вспыхнула и рассыпалась пеплом, а стены справа и слева выдохнули пламя.
Дважды ему пришлось убивать.
Из щели в стене вывалилось существо ростом с крупную собаку — зубастое, безглазое, с прозрачной кожей, натянутой поверх костей так, что видны были все мышцы и сухожилия, будто кто-то забыл доделать его. Оно прыгнуло без звука. Конан рассёк его пополам. Чуть дальше из-под камней вылезли ещё двое — низкие, шипастые, с когтями, загнутыми внутрь. Эти дрались злобно, но неумело. Он прикончил их быстро.
Все они пахли одинаково.
Не зверем, заклятием.
Коридор вывел киммерийца в анфиладу полутёмных комнат, где когда-то размещались мастерские.
Здесь не было алтарей, вместо них стояли столы. Каменные, просторные, с желобами для стока крови. Железные крюки в потолке. Остовы клеток. В углах — скелеты, не захороненные, с полураскрытыми ртами, будто кости всё ещё пытались кричать.
На полках валялись сосуды с высохшими остатками зелий, обломки аппаратов, трубки, иглы, зажимы. Всё покрыто пылью, но порядок угадывался — порядок людей, привыкших работать здесь долго, аккуратно и тщательно.
Конан сжал зубы. Чародеи, будь они прокляты.
Он нашёл книги.
Гримуары, толстые, в переплётах из кожи, потемневшей от времени. Он не стал читать заклинания, ему хватило рисунков. Люди, привязанные к столам. Люди, расчленяемые, но живые. Люди, чьи тела соединяют с чем-то чужим — хитином, панцирем, сегментами.
Дальше шли схемы.
Сначала — те же пауки. Осы. Другие твари, которых он уже видел или убивал. Но затем страницы менялись.
Появлялась она.
Сколопендра.
Её изображали отдельно и очень подробно. С пометками, стрелками, значками, с аккуратно выведенными пояснениями. Под рисунками — сцены, от которых у Конана сводило желудок. Жертвоприношения, медленные и особо мучительные. Чтобы тварь жила долго, была бы сильна, чтобы не впадала в бешенство, чтобы подчинялась лишь одному зову.
Конан закрыл книгу.
Чуть дальше, среди рассыпанных свитков, он увидел другие рисунки. Сколопендра в действии. Она хватала пауков. Рвала ос. Давила существ, ещё более уродливых, чем те, что он видел сегодня.
Это были не торопливо набросанные сцены боя; писцы тщательно и подробно заносили на свитки всё, что видели. Составляли отчёты.
— Значит, вот как, — пробормотал киммериец.
Он понял. Эту тварь вывели специально, как охотника на других подобных существ. На существ, несущих в себе магию. Поэтому сколопендра дважды
