Раб - Дмитрий Лим

счёту мне было плевать на их праздник, но хорошо, что есть возможность просто отдохнуть. Я украдкой огляделся: в толпе рабов мелькали знакомые лица, но никто никому не смотрел в глаза.

Норк был рядом со мной. Я легко толкнул локтем старика, привлекая его внимание. Он вздрогнул, словно очнулся от кошмара, и вопросительно посмотрел на меня.

— Долго ещё они тут прохлаждаться будут? — прошептал я ему на ухо.

Старик поморщился, словно от зубной боли:

— Шато поменяет воду, добавит муми, — пробормотал он. — Варги пить её будут… силу обретут…

Я нахмурился.

— И чё дальше? Нам-то что с этого?

Норк вздохнул, поворачивая ко мне голову:

— Нам — ничего. Сидеть тихо, не дёргаться… — его взгляд метнулся по сторонам. — Все потом веселиться будут. Начнётся игра. Будь осторожен, Сквор: можно погибнуть. Никогда не смотри в глаза!

Я понял, что вытянуть из него больше информации сейчас не получится. Да и времени особо не было. На противоположной стороне площади появился Шато-шаман, облачённый в нелепый наряд из перьев и костей.

Шато был высоким стариком с длинными седыми волосами. На шее у него висело внушительное ожерелье из чьих-то клыков, а в руках он держал посох, украшенный перьями и бубенчиками. Он важно прошёлся к чану, размахивая погремушкой, и что-то затянул на гортанном непонятном языке. Ормы расступились, а местные жители замерли, благоговейно склонив головы:

— … настанет тот миг…

Мне, в целом, было слышно всё, что тот говорил, но знание языка не на все сто процентов — сказывалось. Я понимал не всё: слишком много слов и новых понятий было в шаманском песнопении.

— Придёт… торгов, и мы пополним наши ряды… получим оружие! Враг, живущий на востоке…

«Что он за хреномуть несёт? — я посмотрел на Норка, который, практически не моргая, пялился на шамана. — Эх, старикан, если бы мы с тобой почаще занимались местным языком…»

— … лун и солнц, остаться…

Шаман долго и упорно трындел, рассказывая что-то про завоевание. Ну, по крайней мере, я так понял. Он не один раз упомянул какое-то поселение на востоке, отчего стоящие возле варгов ормы выдали непонятный, но весьма воинственный рык, а затем… опять начал про торговлю. Мол, скоро настанет светлый день для этого места, они что-то выторгуют, и это поможет им кого-то убить, ограбить или ещё что-то похожее.

Когда речь была закончена, он торжественно велел:

— Несите муми!

И почти мгновенно из толпы сидящих на скамьях местных выродков вышли двое мужиков с каким-то большим предметом, скрытым под грубой тканью. Я тут же вспомнил, где я видел эту штуку раньше.

«О, эту херь обменяли на сухой торф!»

Мужики подошли к шаману, пали на колени и, склонив головы, протянули свёрток старику.

Шаман принял подношение с таким видом, словно ему преподнесли нечто священное. Он медленно и торжественно развернул ткань, скрывавшую предмет. Под тканью оказался светлый блок, издалека напоминающий обломок бетонного столба. Увы, большего я увидеть не мог.

Старик, не дрогнув ни единым мускулом на лице, спокойно, но с нескрываемым трепетом, отломал рукой солидный шмат от пластины: сантиметров эдак десять на десять. Шаман поднял руку над чаном и медленно, словно благословляя варево, начал ломать и бросать муми небольшими кусочками в жидкость. Больше трети этого странного артефакта ушло в чан.

Жидкость в чане забурлила, испуская клубы пара. Варги занервничали, зафыркали и заржали: похоже, для них варево было лакомством. Шаман продолжал что-то неразборчиво бормотать, иногда повышая голос почти до крика, размахивая посохом над чаном, окуная его в кипящую жидкость и поднимая вверх, словно благословляя её.

— Что такое муми? — обратился я к Норку. — Можешь объяснить?

— Пыль цветка, собранная у подножия гор, — вяло ответил тот, не отводя глаз от происходящего. — Собирать долго. В сезон. Хранить много. Её трудно найти. Раньше она была в наших полях.

Почему раньше она росла здесь, а теперь её не было, не трудно догадаться, но расспрашивать Норка я не стал. Ибо в тот же миг шаман, как царь, махнул рукой и дал знак начинать.

Ормы торопливо отвязали беснующихся варгов, и эти бешеные кони кинулись на запах варева. Шаман ловко отскочил в сторону, чтобы не затоптали. Варги начали жадно пить жижу из чана, с невероятной скоростью опустошая его. После того, как звери утолили жажду, площадь огласилась их дружным утробным рыком.

Это и был, как я потом понял, сигнал к началу празднества. Только вот никаких заметных изменений не последовало: местные как сидели — так и продолжили сидеть, а ормы, с трудом ловя зверьё за поводья, уводили варгов в конюшню.

Я, если честно, как-то скептически отнёсся к этому «пиршеству страшных коней». Как будто бы попить волшебной водицы и из ишака превратиться в боевого слона — не слишком реально.

Или…

«Бады для коня?»

Церемония закончилась после слов шамана:

— Да свершится назначенное богами!

Сама церемония была бестолковой и скучной, занимало меня другое: пожалуй, первый раз за всё время, что я находился здесь, я видел в сборе всё племя. Видны были даже незнакомые лица местных мужиков, которые явно жили тут, но со мной никогда не сталкивались.

Я рассматривал их одежду. Только сейчас в этой куче я начал мысленно выделять тех, кто был богаче и важнее других. В целом, ведущую позицию занимали ормы, но и среди простых жителей нашлось несколько мужчин, явно одетых получше, чем остальные. Их одежда была ярче окрашена и аккуратнее сшита, на их женщинах виднелись не просто косточки или камушки, висящие на верёвке, а нечто похожее на бижутерию: у одной на шнурке я заметил несколько полированных каменных бусин, а у другой на медной цепочке — что-то вроде цветка. Ещё у нескольких местных тёток в ушах были серьги со стеклянными вставками.

И эти вещи явно были сделаны не здесь!

* * *

После завершения церемонии начался настоящий бедлам: местные жители, подгоняемые ормами, принялись отмечать «праздник» с дикой, необузданной страстью.

Сперва они жрали! С какой-то невероятной скоростью женщины наметали на расстеленную прямо на земле длинную тряпку миски и блюда с различной едой. Похоже, всё было подготовлено заранее и хранилось где-то в домах, потому что рабов не допустили подносить блюда, и мы могли только вдыхать запах еды.

Ормы куда-то сходили и притащили две целых бараньих туши, запечённых на вертеле. Их торжественно выложили с двух краёв длинной скатерти, и именно там уселись с одного края —