Мёртвые души 3. Лик Первородного - Евгений Аверьянов

Один из теневых — выше прочих, с черепом вместо лица и костлявыми руками — ударил по груди. Я чуть не упал, дыхание сбилось, а в глазах на миг всё поплыло. Стена дрожала, меч в руке стал тяжёлым, как стальной столб.

— Твоё тело — посредственный сосуд, — буркнул бог в голове. — Усилим позже. Если, конечно, ты не подохнешь здесь.

— Заткнись, Шиза, — выдохнул я, увернувшись от когтей и нанеся ответный удар по горлу врага. — Сам говоришь — мы же партнёры.

Следующий взмах рассёк двух сразу. Пепел повалил клубами, оседая на плечах, в волосах, под ногами. Я задыхался в этой вязкой пыльной тьме, но не останавливался.

Лестница вниз будто не имела конца. Словно я спускался не в пещеру, а в чью-то память. В чей-то кошмар.

С каждым метром напор возрастал. Тени будто чуяли, что я близко. Не просто к физическому месту, а к чему-то. Чему-то, что им приказано защищать. Или — бояться.

Усталость росла, скапливаясь в груди. Сердце колотилось, каждый удар отдавался эхом в висках. Но я шёл. Упрямо. Как проклятый.

— Хорошо, — наконец прошептал Нарр’Каэль. — Теперь ты начинаешь походить на воина, а не на заблудшую тень с мечом.

Я усмехнулся, отмахнувшись от очередной твари.

— Я просто не люблю, когда меня пытаются остановить. Особенно — в моём же кошмаре.

Дальше — ещё глубже. Я чувствовал. Скоро — развязка. Или дно.

Я тяжело дышал, шагнув через ещё одно рассыпающееся в пепел тело. Эта тварь была не такой, как остальные. Плотная, быстрая, с разумом в глазах — будто остаток чего-то когда-то великого. Или проклятого. Она нанесла пару ощутимых ударов, прежде чем я сумел отсечь ей голову. Лезвие меча дрожало в руке, как и мышцы. Усталость уже не просто давила, она хрустела в костях.

Но тишина была ощутимой. Давящей, но — тишиной. Враги исчезли. Всё, как будто выключили.

И вот тогда я увидел пьедестал.

Ничего особенного. Камень, потертый временем. И на нём — меч. Невзрачный. Ржавчина, потускневшая сталь, древняя обмотка на рукояти. Такой валяется в каждом третьем склепе. Но… что-то было не так.

Я сжал зубы.

— Шиза, у нас тут подозрительно стоящий клинок. Думаю, ты хочешь взглянуть.

Голос Нарр’Каэля откликнулся с ленцой, будто зевнул:

— Хм. Если его охраняли тени Элиона — возможно, это его меч. Сдохшего светлого идиота. Попробуй. В лучшем случае — хорошее оружие, в худшем — оно тебя убьёт. Или проклянёт. Или свихнёшься. Ну, ты знаешь, как у нас водится.

Я подошёл ближе. Рукоять была прохладной, как металл в предрассветном холоде. На миг показалось, что она пульсирует — живёт. Я взял меч.

Мир исчез.

Перед глазами вспыхнула сцена. Кровь. Повсюду кровь. Девять тел, исковерканных, расколотых, сожжённых — я не успевал разглядеть всё, но понял одно: они были не обычными людьми. И среди них — один, умирающий. Он сжимал тот самый клинок, только в его руках он сиял золотом, иссечённым, но всё ещё горящим.

— «Да поможет это оружие… тому, кто будет после меня…» — шепнул он, срываясь на кашель, в котором захлебнулся.

Клинок вспыхнул — и исчез. Всё исчезло.

Я открыл глаза.

Стою у пьедестала. Камня больше нет. В руке — тот же меч, но он уже не кажется ржавым. Всё тот же потрёпанный, но… будто живой.

— Куда ты пропал, мясной мешок? — голос Нарр’Каэля прозвучал раздражённо. — Ненавижу, когда ты замираешь вот так. У меня от твоей пустой башки уже эхо.

Я выдохнул.

— Да никуда… Просто задумался.

На лезвии, вспыхнув и тут же затухнув, пронеслась надпись: Каэрион.

Я сжал рукоять крепче.

Молчи, Шиза. Молчи. Пока ты не знаешь, ты не мешаешь.

Я вернулся в лагерь под утро. Усталость стучала в висках, пальцы чуть дрожали от перенапряжения, но я держал клинок крепко, будто он был единственным, что связывает меня с реальностью.

Не успел я и шагнуть к костру, как меня окружили.

— Где ты был? — первым спросил глава охраны, нахмурившись.

— Мы думали, ты решил слинять, — подал голос один из разведчиков. — Или того хуже, попался теням.

— Что за меч у тебя в руке?

Я потёр затылок, стараясь изобразить замешательство и слегка приподнял клинок.

— Да я и сам не понял, если честно. Что-то потянуло меня в темноту. Пошёл. Блуждал. Вокруг тени. Жуткие. А потом... нашёл это. — Я показал меч, стараясь держать голос ровным. — Решил забрать. Ну, и как-то обратно вышел.

Нарр’Каэль тут же подал голос внутри головы, ехидный и вязкий:

— Ближним врать нехорошо, смертный. Но говорить правду... зачастую ещё хуже. Хотя твоя морда всё равно вечно что-то скрывает, так что ничего нового.

— Невероятно повезло тебе, — протянул один из караванщиков, с уважением глядя на меч. — Эти земли не прощают ошибок. А ты, выходит, и жив остался, и артефакт какой-то утащил. Даже если не волшебный — выглядит крепко.

— Хотя... — другой наклонился поближе, присматриваясь. — Может, это один из даров ушедших богов? У нас в южных землях рассказывали про такие клинки. Не приметные, но с характером. Их душой называют. Говорят, только избранные могут их нести.

— В городе есть хороший артефактор, — добавил глава охраны. — При случае покажи. Он точно скажет, что у тебя в руках. Вдруг это и правда нечто великое, а ты с ним калишь мясо на костре...

— Спасибо, — кивнул я. — Обязательно проверю.

Внутри всё ещё звенело. Я чувствовал тепло от рукояти, будто меч подстраивался под меня, под ладонь, под пульс. Словно знал, кто я, и чего ищу.

А караванщики уже переглядывались, шептались. Видел по глазам — у них появилась новая байка. Об очередном чужаке, что вышел в ночь, бросил вызов теням и вернулся с мечом мёртвого света.

Отлично, Игорь, — подумал я, устраиваясь ближе к огню. Теперь ты не только бродяга и охотник, а ещё и персонаж у костра.

Город появился на горизонте внезапно — как мираж, возникший из утреннего тумана, озарённого косыми лучами солнца. Но чем ближе мы подходили, тем более реальным он становился. Башни тянулись в небо, их шпили терялись в облаках, а стены были не просто каменными — они выглядели будто вырезанными из одного цельного