Легион закаляется - Марк Блейн

— По законам военного времени, — продолжил я, когда шум стих, — за государственную измену во время осады полагается только одно наказание. Смерть!

Толпа взревела от одобрения. Люди, потерявшие ночью товарищей из-за предательства, жаждали возмездия.

Я жестом потребовал тишины и начал зачитывать имена и преступления каждого из пленных. Боевой маг Аурелий Тёмный — за попытку уничтожения магической защиты крепости. Снабженец Юлий Корыстный — за передачу врагу сведений о запасах. Младший офицер Марк Продажный — за участие в заговоре против арсенала.

Каждое имя встречалось свистом и проклятиями. Некоторые защитники плевали в сторону предателей, другие кричали им личные оскорбления.

— Последнее слово обвиняемых! — объявил я.

Первым говорил Аурелий Тёмный, молодой маг, который ещё месяц назад считался одним из лучших в легионе:

— Я не жалею ни о чём! Эта осада бессмысленна! Мы все умрём здесь за амбиции одного человека!

Его слова утонули в рёве негодования толпы. Кто-то швырнул в предателя камень, оставивший кровавую полосу на его лбу.

Юлий Корыстный попытался просить пощады:

— Я не хотел зла! Меня заставили! Угрожали семье!

Но его жалобные оправдания только усилили гнев собравшихся. Защитники крепости потеряли слишком много товарищей, чтобы проявлять милосердие к предателям.

Остальные пленные молчали, понимая бессмысленность слов. Их участь была решена ещё в тот момент, когда они подняли оружие против товарищей.

— Приговор военного трибунала — смертная казнь через повешение! — объявил я. — Исполнить немедленно!

Палачи, выбранные из числа добровольцев, затянули петли на шеях осуждённых. Восемь человек поднялись на виселицу под улюлюканье толпы. Некоторые шли твёрдо, другие — подгибались от страха.

— Пусть их смерть станет предупреждением всем, кто ещё думает о предательстве! — крикнул я. — Верность империи превыше жизни!

Верёвки натянулись, и восемь тел повисли в воздухе. Площадь взорвалась рёвом одобрения — справедливость была восстановлена.

Но я смотрел не на казнь, а на лица собравшихся. Видел удовлетворение от возмездия, но также усталость и страх. Мятеж был подавлен, но он показал, насколько хрупким может быть единство в осаждённой крепости.

После казни я приказал оставить тела висеть на виселице до вечера — чтобы все видели цену предательства. Затем собрал оставшихся командиров для экстренного совещания.

— Заговорщики действовали не в одиночку, — сказал я, когда все расселись вокруг стола. — У них наверняка есть сочувствующие, которые пока не решились на активные действия.

Центурион Гай Молодый покачал головой:

— Как мы могли так проглядеть? Луций служил в легионе пятнадцать лет! Я знал его как надёжного офицера.

— Длительная осада ломает людей по-разному, — ответил я. — Кто-то становится героем, кто-то — предателем. Важно не допустить повторения.

Капитан Октавий поднял руку:

— Что предлагаете? Подозревать каждого?

— Нет, но усилить контроль за ключевыми объектами. Арсенал, ворота, склады — всё под двойной охраной из проверенных людей. Никого в одиночку, всегда пары. И регулярная ротация.

Старый Олдрис, молчавший до этого, наконец заговорил:

— А что с моральным духом? Люди видели, как их товарищи убивают друг друга. Это может сломить волю к сопротивлению.

Я задумался. Старый маг был прав — братоубийственная война оставляет самые глубокие раны. Нужно было что-то делать для восстановления единства гарнизона.

— Устроим поминки по всем павшим — и предателям, и верным, — решил я. — Покажем, что мы остаёмся людьми даже в этом аду. А завтра удвоим пайки за счёт запасов, конфискованных у заговорщиков.

К вечеру тела казнённых предателей были сняты с виселицы и похоронены в общей могиле за стенами крепости. Я лично присутствовал на похоронах, показывая, что даже к мёртвым врагам сохраняется человеческое отношение.

Но главным итогом дня стало понимание: крепость выстояла не только против внешнего врага, но и против внутреннего разложения. Цена была ужасной — сорок три убитых защитника, — но единство гарнизона было восстановлено.

Ночью, стоя на стене и глядя на огни вражеского лагеря, я размышлял о произошедшем. Предательство Луция было болезненным, но закономерным — осада выявляла истинную природу людей. Некоторые ломались под давлением, другие становились сильнее.

«Главное — мы выстояли и внутри, и снаружи, — думал я. — Теперь противник знает, что взять крепость изнутри не удастся. Остаётся только прямой штурм. А к нему мы готовы.»

Зима приближалась, и я знал, что впереди новые испытания. Но после подавления мятежа я был уверен — те, кто остался в крепости, будут сражаться до последнего вздоха. Предатели выявили себя и были уничтожены. Теперь осталась только сталь, камень и верность долгу.

* * *

Подавление мятежа стало переломным моментом осады. Крепость выстояла против внутренней угрозы, но потери оказались тяжёлыми. Теперь, когда предатели выявлены и уничтожены, мне предстоит встретить новое испытание — зиму, которая кардинально изменит условия противостояния и станет либо моим союзником, либо могильщиком.

Глава 10

Второй месяц осады принёс с собой первые заморозки, которые кардинально изменили условия противостояния. Проснулся я от звука, которого не слышал уже много недель — тишины. Вместо привычного грохота катапульт и криков атакующих воинов утренний воздух наполняла только мертвая тишина зимы.

Выглянув в бойницу центральной башни, увидел, что земля вокруг крепости покрылась тонким слоем снега, а на стенах образовался иней. Температура опустилась значительно ниже нуля — моё дыхание превращалось в белые облачка пара. Это было плохо для защитников, но ещё хуже для осаждающих.

В лагере противника картина была удручающей. Направив подзорную трубу на вражеские позиции, увидел хаос, который принесла зима. Палатки покосились под тяжестью наледи, костров стало в разы больше — дым поднимался чуть ли не от каждой группы воинов. Люди сгрудились вокруг огня, кутаясь в шкуры и плащи. Активность в лагере заметно снизилась — вместо постоянного движения и подготовки к атакам, большинство воинов просто пыталось согреться.

— Командир, — подошёл ко мне центурион Марк, дыхание которого также превратилось в пар. — Зима пришла раньше обычного. По опыту местных жителей морозы продержатся до весны.

Кивнул, продолжая изучать вражеский лагерь. Видел, как противник пытается решить проблемы с отоплением — воины таскают дрова, разжигают новые костры, но палатки совершенно не приспособлены для зимовки. Большинство воинов пустошей привыкли к суровым условиям, но долгая зима в осадном лагере — это совсем другое дело.

— Какова ситуация с нашими запасами дров и угля? — спросил я.

— Хорошая, сир. Мы заготовили достаточно топлива на всю