Легион закаляется - Марк Блейн

Старый маг усмехнулся:

— Этот молокосос думает, что может скрыть от меня свои тёмные практики. У меня есть несколько заклинаний, которые лишат его сил на несколько дней. Подумает, что заболел.

— Тогда действуй. А я займусь главной угрозой — самим Луцием.

Я поднялся и обвёл взглядом всех присутствующих:

— Помните — завтра решается судьба крепости. Если заговорщики сумеют осуществить свой план, мы все умрём, а противник получит стратегический плацдарм для вторжения в империю. Действуем жёстко и без колебаний.

Ночь на сороковой день осады выдалась особенно тёмной — луна скрывалась за тучами, а холодный ветер завывал в башнях крепости. Я не спал, сидя в своём кабинете и ожидая сигнала. По моим расчётам, заговорщики должны были начать действовать в предрассветные часы, когда усталость охранников достигала пика.

Первый сигнал пришёл в четвёртом часу ночи. Легионер, которого капитан Октавий поставил наблюдать за арсеналом, передал условный знак — три коротких свиста совы. Это означало, что у главного склада оружия появились подозрительные фигуры.

Я быстро одел доспехи и взял меч. В коридорах центральной башни меня уже ждали Гай Молодой с десятком проверенных легионеров. Все были вооружены и готовы к бою.

— Началось? — тихо спросил Гай.

— Да. Помнишь план?

— Перехватить их у арсенала, если возможно — взять живыми для допроса, если нет — уничтожить.

Группа быстро и бесшумно двигалась по знакомым проходам к складскому комплексу. Я чувствовал знакомое предбоевое напряжение — сердце билось чаще, все чувства обострились, время словно замедлилось.

У арсенала нас встретил капитан Октавий с тремя стражниками. Его лицо было мрачным:

— Пятеро подошли к главному входу десять минут назад. Двое остались снаружи, трое проникли внутрь. Я узнал Луция и интенданта Флавия.

— Где твои люди?

— Окружили здание. Ждут приказа.

Я оценил ситуацию. Арсенал представлял собой большое каменное здание с единственным входом и несколькими узкими окнами под крышей. Если заговорщики забаррикадируются внутри, выкурить их будет сложно, особенно когда они получат доступ к оружию.

— Действуем быстро и решительно, — принял я решение. — Октавий, твои люди блокируют выходы. Гай, со мной. Входим через главную дверь.

— А если они возьмут заложников из числа охранников склада?

— Тогда будем освобождать заложников. Но предателей живыми не выпускаем.

Я подошёл к тяжёлой двери арсенала и прислушался. Изнутри доносились приглушённые голоса и звуки перемещения тяжёлых предметов — явно кто-то обустраивал оборону.

Неожиданно дверь распахнулась изнутри, и в проёме появился интендант Флавий с мечом в руке. Увидев меня, он попытался захлопнуть дверь обратно, но было поздно.

Я рывком распахнул дверь и ворвался внутрь, за мной последовали Гай и легионеры. Внутренность арсенала была плохо освещена несколькими факелами, но достаточно, чтобы увидеть происходящее.

У дальней стены стояли три человека — центурион Луций, младший офицер Гай Предатель и снабженец Марк Продажный. Они явно пытались взломать большой сундук с боеприпасами. Рядом валялись связанные охранники склада — живые, но беспомощные.

— Стоять! — крикнул я. — Оружие на пол! Вы арестованы за государственную измену!

Луций медленно выпрямился и повернулся ко мне. На его лице играла злобная усмешка:

— Слишком поздно, «реформатор». План уже приводится в исполнение. Через час крепость падёт, а ты будешь мёртв.

— Какой план? Открыть ворота противнику? — Я держал меч наготове, готовый к внезапной атаке.

— Среди прочего. Но не только это. — Луций достал из-за пазухи небольшой рожок и поднёс ко рту.

Я понял намерение предателя и бросился вперёд, но было поздно. Протяжный звук рожка разнёсся по ночной крепости — это был сигнал для всех участников заговора о начале операции.

— Взять их! — крикнул я, но заговорщики не собирались сдаваться.

Луций первым обнажил меч и кинулся на меня с диким криком. Я успел парировать удар, но центурион атаковал с отчаянием обречённого человека. За ним двинулись остальные предатели.

В тесном пространстве арсенала завязался ожесточённый бой. Лязг стали о сталь смешивался с криками сражающихся. Я сражался с Луцием, применяя все свои навыки. Центурион был опытным воином, но месяцы безделья и интриг ослабили его боевые качества.

Гай Молодой сражался рядом со мной сразу с двумя противниками, демонстрируя мастерство, достойное лучших традиций легиона. Его меч работал быстро и точно, не давая врагам ни секунды передышки.

Бой длился не более пяти минут, но показался вечностью. Когда всё закончилось, на полу арсенала лежали три тела. Луций и Гай Предатель были мертвы, Марк Продажный тяжело ранен, но жив. Среди защитников ранения получили двое легионеров, но не критические.

Я вытер окровавленный меч и подошёл к раненому Марку:

— Где остальные? Кто должен открывать ворота?

Марк, истекающий кровью, сначала молчал, но потом, увидев смерть товарищей, сломался:

— Флавий… Флавий пошёл к воротам… с тремя людьми… должен был подать сигнал противнику…

— Какой сигнал?

— Факел… на северной башне… три раза…

Я выбежал из арсенала и посмотрел в сторону северной башни. На её вершине действительно мелькал огонёк — кто-то подавал сигналы в сторону вражеского лагеря.

— Гай! Оставь здесь троих для охраны пленного. Остальные со мной к воротам!

Но в этот момент из-за угла выскочил запыхавшийся легионер:

— Господин центурион! У ворот бой! Капитан Октавий просит немедленной помощи!

Я со своей группой помчался к главным воротам крепости, но то, что увидел, превзошло самые мрачные ожидания. По узким улочкам крепости шли настоящие уличные бои между защитниками и изменниками.

У механизма ворот группа предателей во главе с интендантом Флавием забаррикадировалась в сторожевой башне и отчаянно сопротивлялась попыткам капитана Октавия выбить их оттуда. Звон мечей смешивался с криками раненых, а огонь от горящих факелов освещал жуткую картину братоубийственной войны.

— Сколько их? — крикнул я, подбегая к Октавию.

— В башне семеро, включая Флавия! — ответил капитан, прикрываясь щитом от летящих стрел. — Но это не всё! По всей крепости начались стычки. Какие-то легионеры нападают на своих же товарищей!

Я оглянулся и увидел, что капитан прав. На площади перед воротами группа из дюжины легионеров сражалась друг с другом. Было невозможно сразу понять, кто предатель, а кто верен присяге.

— Это безумие, — пробормотал Гай Молодой. — Они хотят устроить резню среди наших же людей.

— Не резню, а хаос, — поправил я его. — В суматохе будет проще открыть ворота и впустить противника.

В этот момент от главных ворот донёсся грохот