Мёртвые души 11. Финал - Евгений Аверьянов

Слова повисли. Пустые стулья будто сдвинулись ближе.

— Первый элитный отряд Меченных тоже пропал, — продолжил Второй, уже тише. — Двое погасли. Якоря сняты чисто. Трое не выходят на связь, но и не исчезли.

— Захват, — констатировал Первый.

— Похоже на то.

Второй снова пошёл вдоль стола. Шаги не звучали, но ритм чувствовался.

— Нужно собирать младших богов, — сказал Первый.

— Из них вояки никакие.

— Плевать. Проблему нужно устранить. Если придётся — мясом закидаем.

Второй кивнул не сразу.

— Остальные отряды Меченных уже в пути. Все, кого можно снять с текущих задач.

— Хорошо.

Пауза растянулась. В зале стало теснее.

— Как бы самим не пришлось вступать в бой, — сказал Первый.

Второй усмехнулся, но без удовольствия.

— Не переоценивай смертных.

Фраза прозвучала привычно, но уверенности в ней было меньше, чем раньше.

Первый повернул голову к пустым стульям.

— Абсолюта нужно найти.

— Возможно, он ранен после поединка, — сказал Второй. — Если так, он мог потерять контроль над ветвью.

Первый медленно выдохнул.

— Надеюсь на это.

Он не уточнил, на что именно надеется. На то, что Абсолют ослаб? Или на то, что ещё жив?

Воздух над столом снова дрогнул. Где-то далеко, за пределами зала, сдвинулись процессы, которые уже нельзя было остановить одним приказом.

Глава 8

После драки с Синдикатом и Меченными плечи ещё помнили чужие заклинания, но ядро пульсировало ровно, размеренно. Четыре реактора кормили меня стабильно. Не залпом, не вспышками — постоянным давлением, от которого мир вокруг казался чуть тоньше.

Пустыня здесь была не пустыней, а выжженной оболочкой. Песок лежал пластами, местами спрессованный в корку, местами — рыхлый, как зола. Небо висело низко, без цвета. Ветер тянул сухо и долго, будто кто-то забыл выключить вентиляцию на гигантском объекте.

Я шёл и слушал фон. Не «смотрел», а именно слушал: где мир шевелится, где проваливается, где пытается выдать чужой след за свой. После активации четвёртого узла всё стало нервнее. Пространство реагировало быстрее, как если бы система перестала притворяться, что я для неё случайность.

И тогда случилось сразу три щелчка.

Не мой сдвиг. Не разлом. Не тот знакомый перекос, когда портал рождается из протокола и просит разрешение у мира. Это были грубые вторжения, каждый — со своим почерком. Пространство не открывалось, а разрезалось.

Слева песок дрогнул мелко, частыми волнами. Сухой треск прошёл по поверхности, как по тонкому льду, хотя вокруг — ни грамма воды. Песчинки поднялись на палец и легли обратно, не от ветра. От чего-то, что шло сквозь землю и не считало нужным скрываться.

Справа воздух стал вязким. Не тяжёлым, а липким. Дышать стало сложно, словно вдох задерживали чужой ладонью: не перекрывали полностью, но давали понять, что контрллируют мир. Даже звук шагов изменился. Словно песок под подошвой перестал шуршать и начал тянуться.

Впереди рвануло резко. Без вспышки, без света — просто удар по ощущениям, от которого звенело в зубах. Я не вздрогнул, но челюсть свело на мгновение, как после близкого взрыва. Песок там, в паре сотен метров, поднялся шапкой и осел идеально ровно, будто кто-то ладонью разгладил поверхность.

Я остановился. Потому что стало ясно: это не очередной патруль и не новая пятёрка Меченных.

Я попытался «прочитать» якоря по привычке — и поймал пустоту. Не отсутствие силы, а отсутствие знакомых линий. У Меченных якорь всегда виделся через систему: метка, ограничение, чёткая форма, будто их держали в кулаке. Здесь форма была иной. Не обрезанной. Не выверенной чужими рамками. Полной. Слишком цельной для человека, слишком живой для механизма.

Эфирные тела. Сформированные до конца.

Я тихо выдохнул и отметил внутри одним словом, без лишних картинок и без попыток себя подбодрить:

Боги. Младшие. Но настоящие.

Уйти можно было. Теоретически. В пустыне всегда есть куда отступить, пока не упёрся в стену мира. Практически — нет. После того, что я сделал, за мной не шли по следам, они знали точный адрес. И если сейчас пришли трое, значит, дальше будет уже начинается борьба на выдержку, а прятаться бессмысленно.

Я не стал прятать фон. Сделал наоборот — стянул энергию ближе к телу, плотнее, как стягивают ремни на броне перед дракой. Дал реакторам обратную связь, коротко, без просьб: мне нужна энергия, много и сразу.

Ответ пришёл моментально.

Слишком щедро.

Энергия ударила в грудь, как холодный воздух, если вдохнуть его резко после жара. Кожа под доспехом покрылась мелкими мурашками. Язык почувствовал металл, хотя во рту ничего не было. В носу щёлкнуло, и я не удержался — чихнул.

Чистая энергия вышла наружу смешно и по-дурацки: коротким импульсом, который вырвался вместе с дыханием. На миг перед лицом мелькнула белая пыль, словно песок осветили изнутри. Я моргнул, поймал темп обратно и усмехнулся без радости.

— Отлично. Даже организм в курсе, что дальше будет весело.

Три разреза пространства расширились. Слева дрожь стала гуще, словно под поверхностью что-то перебирало когтями. Справа вязкость воздуха собралась в узкую полосу и потянулась вперёд, как струя смолы. Впереди резкий всплеск «схлопнулся» в точку, а потом расправился снова — уже аккуратнее, ровнее.

И из каждой точки вышла фигура.

Слева — высокий силуэт, лёгким шагом, будто песок под ним не сопротивлялся. Воздух вокруг него трещал, но пока глухо, без молний. Это было как предупреждение: разряд ещё не отпустили, но держали кончиками пальцев.

Справа — массивная тень. Она не шла, а перекатывалась, и вязкость воздуха послушно ползла вместе с ней. Казалось, что мир сам уступает, лишь бы не спорить.

Впереди — человек в ярком, тяжёлом сиянии металла. Золото, камни, чёткие линии. Сомневаюсь, что это удобно, скорее способ ввпендриться. Как говорится "Бог без понтов — безпонтовый бог", или это не про богов? Плевать.

Никто из троих не смотрел по сторонам. Никто не искал опоры, не проверял сектор, не прислушивался. Они не пришли «в опасный мир». Они пришли на место, которое считают своим.

Каждый — отдельно. Каждый — уверен, что главный именно он.

Я стоял между их взглядами, ощущая, как пустыня вокруг меня по-разному реагирует на каждую из трёх сил, и думал не о том, кто из них сильнее. Я думал о другом: сколько времени мне дадут до того, как они решат, что разговоры вообще не входят в программу.

Судя по тому, как молчали их ядра и как спокойно держалось пространство —