Мёртвые души 11. Финал - Евгений Аверьянов

Я отступил на полшага, не потому что испугался, а чтобы дать ему пространство для ошибки. Он принял это как слабость.

Удар пошёл сверху вниз, широкий, с расчётом не на точность, а на пробой. Я встретил его клинком, увёл в сторону и сразу же получил ответ — второй рукой, в корпус. Доспех глухо принял, но меня снова качнуло. Плечо ныло, дыхание сбилось, песок под ногами поплыл.

Трое основных тут же начали латать последствия его безумия.

Центровой усилил давление, не давая мне резко ускориться. Фланги сместились, поджимая сектора так, чтобы я не мог разорвать дистанцию и выйти из дуэли. Ведущий держал общий ритм, короткими импульсами подправляя строй, словно пытался вернуть механизм в рабочее состояние.

Им приходилось работать за двоих.

И это было видно.

Я начал двигаться так, чтобы им было неудобно вмешиваться. Шаг в сторону “злого” — и сразу полшага в тень его корпуса. Если они лупят по мне — задевают своего. Если тянут контур — мешают ему атаковать в полную силу. Если держат щит — оставляют его без поддержки.

Он этого не понимал. Или не хотел понимать.

— Ты следующий! — выдохнул он мне в лицо, когда мы снова сошлись на короткой дистанции.

Я не ответил. Дыхания и так не хватало.

Он пошёл на добивание рано. Слишком рано.

Я увидел это по плечам — они ушли вперёд, корпус раскрылся, ноги встали чуть шире, чем нужно. Он хотел закончить бой одним мощным ударом, вложив всё, что у него осталось.

Я подставил щит доспеха, дал ему поверить, что удар проходит.

И в тот же миг шагнул навстречу.

Клинок вошёл туда, где ткань всегда слабее — под ребро, по диагонали, туда, где доспех вынужден гнуться. Он дёрнулся, попытался отступить, но я уже был слишком близко.

Второе движение было короче первого. Без замаха. Просто финальное действие.

Я почувствовал, как сопротивление исчезает. Как будто кто-то убрал пружину из механизма.

Он тяжело выдохнул, и этот звук был не злостью, не яростью — удивлением. Затем ноги подломились, и он рухнул рядом с первым, почти в ту же линию.

Якорь погас не сразу. Долю секунды он ещё держался, словно не веря, что хозяин закончил свой путь. Потом — щёлк, и пусто.

Я выпрямился медленно. Слишком медленно для красивого жеста.

Силы уходили быстрее, чем мне нравилось. Плечо горело, тело гудело, доспех стал тяжелее, будто в него налили свинца.

Я поднял взгляд.

Трое опытных уже перестроились. Без крика, без паники. Просто приняли новую реальность: их осталось трое.

И тон боя изменился.

Они переглянулись быстро. Как будто сравнили внутренние таблицы и убедились, что у всех совпало.

Паники не было.

Центровой слегка повернул голову, принимая роль без слов. Фланги сместились на полшага, выравнивая дистанцию. Ведущий опустил клинок ниже линии плеч — жест незаметный, но показательный: сейчас не про пробой, сейчас про контроль.

— Ликвидация не подтверждена, — сказал он ровно, почти без интонации. — Захват обязателен.

Я это услышал отчётливо. Не угрозу. Формулировку.

Двоих они уже потеряли. Значит, отчёт и так будет тяжёлым. Ещё один труп — и объясняться придётся долго, неприятно и не с теми, кто привык слушать оправдания. Живой объект решал сразу несколько проблем: вопросы сверху, причины неудачи, дальнейшие приказы.

Меня решили захватить .

И стиль боя изменился мгновенно.

Удары стали короче. Меньше вложения, больше фиксаций. Вместо попыток пробить доспех — зацепы по суставам, удары по оружию, работа на сбивание баланса. Пространство вокруг меня начало сжиматься иначе: не резать, а стягивать, как сеть, в которой важнее узлы, чем толщина нити.

Я выдохнул сквозь зубы.

Убивать было проще.

Теперь приходилось работать аккуратно — и это стоило дороже. Любая ошибка, любой лишний импульс — и кто-то из них не встанет. А это уже не тот вариант, который мне нужен.

Первый пошёл на захват клинка. Я позволил сократить дистанцию, шагнул навстречу и резко довернул корпус. Его рука ушла в пустоту, а моя нога врезалась в колено сбоку. Не ломая, но выключая. Сустав хрустнул глухо, без крика. Он упал на одно колено, сразу пытаясь подняться — профессионально, упрямо.

Второй в этот момент кинул подавление. Снова давление. Я принял его доспехом, позволил энергии растечься и сразу ответил жгутом по контуру. Энергия легла вязко, липко, обмотала руки и плечи, стянула к корпусу. Он дёрнулся, попытался разорвать, но уже без резкости.

Третий остался на ногах.

Он был осторожнее остальных. Держал дистанцию, не лез в ближний бой, подправлял поле так, чтобы я не мог быстро добить ни одного из двоих. Работал чисто. Без злости. Без лишних движений.

Я шагнул к связанному — и тут же получил импульс в бок. Не сильный. Точный. Так, чтобы сбить темп. Пришлось перекатиться, уходя от продолжения, и в этот момент я понял, что начинаю уставать по-настоящему.

Не резкий провал. Не обрыв. Просто тело стало отвечать чуть медленнее.

Я поднялся, одновременно формируя печать. Малую, грязную, без изящества. Бросил её не в третьего, а в пространство между нами. Поле щёлкнуло, заглушая магию внутри сектора, и второй сразу осел, как будто из него вынули подпорку.

Остались двое. Один с повреждённым коленом. Другой вполне живой.

Тот, что держался, замер на мгновение. Видимо хотел пересчитать варианты. Я видел это по глазам, по тому, как он чуть сместил стопу, готовясь либо к рывку, либо к отходу.

Я выпрямился, не спеша.

Жгуты держали одного. Печать — второго.

Третий всё ещё был опасен. И он это знал.

Бой не закончился. Но теперь он стал другим.

Я не стал тянуть.

Третий видел, что двое уже выключены, и всё равно держал стойку. Не геройствовал, не искал красивых движений. Просто оставался опасным, пока мог стоять на ногах. Такие обычно и живут дольше всех.

Он сделал шаг влево, пытаясь вернуть себе линию обзора. Я ответил так же — без рывка, без попытки догнать. Параллельные траектории. Песок под сапогами шуршал ровно, как будто мы оба случайно вышли прогуляться и теперь не можем разойтись на узкой тропе.

Он кинул короткий импульс в сторону жгута, проверяя натяжение. Не пытаясь разорвать, скорее понять, сколько он выдержит. Я позволил импульсу дойти и заглохнуть, а сам в этот момент сдвинул энергию ближе к телу. Чтобы не дать ему лишней информации.

Он понял. Сразу.

Сменил угол, попробовал зайти на меня через печать подавления, где сидел второй. Хотел использовать