Адмирал Империи – 59 - Дмитрий Николаевич Коровников
— Это очевидно, — бросила Хромцова, не скрывая раздражения. — Вопрос в том, что вы предлагаете с этим делать. У нас нет возможности обойти его заслоны — других маршрутов к столице просто не существует.
— Конечно же существуют.
Контр-адмирал провёл пальцем по карте, и пунктирная линия соединила систему «Сураж» напрямую со столичной системой «Новая Москва», минуя все промежуточные точки. Линия прошла сквозь две звёздные системы, словно их не существовало вовсе.
— Прямой прыжок. Через «Вязьму» и «Смоленск». Сразу в сердце обороны Грауса.
Воцарилась тишина. Агриппина Ивановна видела, как посерьезнел вице-адмирал Пегов. Видела, как заискрились глаза Таисии. Видела, как маленький император чуть склонил голову набок — жест, который она уже научилась распознавать как признак интенсивной работы мысли.
Первым нарушил молчание Арсений Пегов — коротким, резким смешком, больше похожим на кашель:
— Вы шутите. — Это был не вопрос — констатация. — Это технически невозможно.
— Очень даже возможно.
— Прыжок сразу через две системы? Не через одну? — Арсений Павлович покачал головой с видом человека, которого пытаются убедить в существовании единорогов. — Александр Иванович, я уважаю вашу репутацию тактика, но есть пределы разумного риска. Такой прыжок съест весь наш интарий. Весь, до последней капли. Мы окажемся в столице, без возможности отступить, без…
— Верно.
— Но мы не знаем, какие силы нас там встретят. — Голос Пегова становился всё более резким. — Может, вся эскадра Грауса. Может, те самые союзники, о которых вы упоминали. Мы прыгнем вслепую, в ловушку, из которой не будет выхода.
— А вот это уже маловероятно.
— Объясните мне, ради всего святого, какой смысл в этом самоубийстве⁈
Васильков не повысил голоса. Он вообще редко повышал голос — Хромцова заметила это ещё при первом знакомстве. Другие адмиралы кричали, угрожали, давили авторитетом. Васильков говорил тихо, спокойно, иногда с усмешкой в голосе или глазах.
— Смысл в том, господин вице-адмирал, что Граус не ожидает такого хода. Он расставил свои фигуры для одной игры, а мы предлагаем сыграть в другую. Да, прыжок через две системы — это риск. Огромный риск. Но если мы пойдём традиционным путём — мы точно проиграем. Не «возможно проиграем» — а проиграем наверняка. Это математика, чистая и простая. У нас меньше кораблей, меньше ресурсов, мало времени, чтобы укрепить свой первоначальный успех. Единственный наш шанс — внезапность.
Хромцова слушала и против воли ловила себя на том, что логика Василькова начинает казаться ей… не то чтобы убедительной, но по крайней мере небезосновательной. Она знала расклад сил не хуже него. Знала, что прямое столкновение с армадой Грауса, пусть и поредевшей, но все еще сильной и боеспособной, закончится для небольшого флота императора дополнительными, возможно, критическими потерями. Знала она, и что время действительно работает против них.
Но прыгнуть через две системы вслепую? Это было за гранью.
— Александр Иванович, — произнесла Хромцова медленно, взвешивая каждое слово, — я ценю дерзость как тактический инструмент. Господь свидетель, меня саму не раз обвиняли в излишней склонности к риску. Но то, что вы предлагаете — это не дерзость. Это… — она поискала подходящее слово, — это авантюра чистой воды. Мы поставим на кон всё — все корабли, всех людей, будущее императора — ради одного броска костей.
— Это единственный бросок, который у нас есть, — ответил Васильков всё тем же ровным голосом. — Все остальные варианты ведут к поражению. Этот — даёт шанс на победу. Маленький шанс, согласен. Но шанс.
— А если в столице нас встретит весь флот Грауса? — не отступала Агриппина Ивановна. —
— Не встретит. Не если мы всё сделаем правильно.
— И как же мы сделаем «правильно»?
Васильков позволил себе тень улыбки — первую за всё совещание:
— Во-первых, он изначально будет ждать нас именно в «Смоленске» как самой близкой системе к «Суражу». А мы к тому же еще и отвлечём его.
Он снова повернулся к карте и увеличил изображение упомянутой системы.
— План состоит из двух частей. Первая — отвлекающий манёвр. Небольшой отряд кораблей направляется сюда, в «Смоленск». Открыто, демонстративно. Цель — привлечь внимание, связать силы противника, заставить Грауса думать, что мы атакуем именно здесь. Что это наш главный удар.
— Приманка, — констатировал Пегов с кислым выражением лица.
— Приманка, — согласился Васильков без тени смущения. — Грауса нужно еще раз убедить, что угроза исходит из «Смоленска». Он стянет туда все доступные резервы, ослабит оборону столицы. И тогда — вторая часть плана: основная эскадра совершает прыжок напрямую в «Новую Москву».
— И кто поведёт этот отвлекающий отряд? — спросил Пегов, и в его голосе звучала плохо скрываемая издёвка. — Кто согласится стать наживкой на крючке? Вы понимаете, что это почти гарантированная гибель? Против всех сил первого министра, стянутых в одну систему?
— Понимаю.
— И?
— Я. Я поведу данную эскадру.
Слово повисло в воздухе. Хромцова моргнула — она не ожидала этого. Судя по лицам остальных — не ожидал никто.
— Вы? — переспросила она, прежде чем успела себя остановить. — Вы лично поведёте отвлекающий отряд?
— Да. — Васильков смотрел на неё прямо, без вызова, но и без смущения. — Я возьму несколько дредноутов и отправлюсь в «Смоленск». Если повезёт — сумею сковывать основные силы первого министра достаточно долго, чтобы основная эскадра достигла столицы и закрепилась там.
— А если не повезёт?
Васильков пожал плечами — просто, без драматизма, словно речь шла о чём-то обыденном:
— Тогда основная эскадра всё равно достигнет столицы. Моя задача — выиграть время. Любой ценой.
Тишина. Даже Пегов, казалось, был на мгновение выбит из колеи. Одно дело — предлагать рискованные планы, когда сам остаёшься в относительной безопасности. Совсем другое — добровольно вызваться на миссию, которая с высокой вероятностью станет последней.
Агриппина Ивановна смотрела на Василькова и пыталась понять — блеф это или искренность? С ним никогда нельзя было знать наверняка. Контр-адмирал умел играть в долгую, умел жертвовать фигурами ради позиции, умел просчитывать на много ходов вперёд. Но это… это выглядело как что-то большее, чем просто тактический расчёт.
— Вторая часть плана, — продолжил Васильков, словно не замечая повисшего напряжения, — основная эскадра. Не менее сорока кораблей — все наши лучшие вымпелы, все, что мы можем выставить. Пока я отвлекаю противника в «Смоленске», они совершают прыжок напрямую в «Новую Москву». Если мой расчёт верен — а я провёл немало времени, проверяя его — столица окажется практически беззащитной. Противник стянет все доступные силы в «Смоленск», чтобы уничтожить меня. И оставит своё
