Звезданутый Технарь. Том 2 - Гизум Герко
Я шел следом, чувствуя себя как владелец старой развалины, которую внезапно решил оценить коллекционер антиквариата. Каждое движение Вэнса было пропитано спокойствием, которое передавалось и мне, заставляя пальцы на кобуре постепенно расслабляться.
— Вижу, вы не жалели расходников, — заметил он, указывая на правый борт.
— Мы просто хотели покинуть «Вавилон-4» с кислородом на борту, — буркнул я.
Вэнс остановился возле узла топливной системы и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул и попросил Мири удаленно открыть кожух. Створки плавно разъехались. Внутри, прямо по центру из переплетения медных трубок и сверкающих контактов подозрительно торчал пластиковый рычаг с надписью «Pulse/Turbo».
Капитан прищурился, пытаясь понять, что именно делает этот девайс в сердце космического корабля, и я почувствовал, как к щекам приливает жар.
— Это… это обводной канал, — я кашлянул, пытаясь придать голосу научности. — Родные предохранители выгорели еще при первом запуске, и давление в системе начало скакать как бешеная кенгуру. Пришлось импровизировать.
— Импровизировать? — Вэнс с интересом наклонился ближе. — И что же послужило донором для этого технологического прорыва?
— Ну, если честно, это блок управления от старого кухонного комбайна «Повар-Экстремал», — признался я, потирая затылок. — У него отличные керамические вставки и три режима скорости. Я перенастроил его так, чтобы он сбрасывал избыточное давление топлива обратно в расширительный бачок, когда реактор начинает икать. Это позволило бы нам не взлететь на воздух при попытке уйти в прыжок.
Технический коллаж, который я соорудил, выглядел как кошмар инженера-проектировщика, но он работал.
Вэнс замер на мгновение, а затем разразился тихим, восхищенным смехом, который эхом разнесся по огромному ангару.
— От кухонного комбайна? Роджер, это просто гениально! Ты использовал прибор для измельчения овощей, чтобы стабилизировать антиматерию? Клянусь всеми звездами, я не видел ничего более дерзкого со времен моей юности на верфях Юпитера. Ты настоящий алхимик пустоты.
В этот момент над моим питбоем вспыхнула фиолетовая голограмма Мири. Она скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на нашего гостя, хотя я видел, что ей чертовски льстит его реакция.
— Вообще-то, это была моя идея с калибровкой частот, — вставила она свой веский цифровой вклад. — Роджер просто хорошо орудует отверткой, когда я на него достаточно громко ору.
— Мири, детка, не скромничай, — я усмехнулся. — Ты орала так, что у меня до сих пор в ушах звенит.
Мири картинно поправила несуществующий локон и подмигнула Вэнсу, который смотрел на неё с искренним дружелюбием.
— Ах, синяя изолента, основа мироздания и пятый элемент, — торжественно провозгласила она, указывая на моток, который всё еще торчал из моего кармана. — Без неё наш процессор сейчас изображал бы из себя очень дорогой кирпич. Я, между прочим, разогнала его на сто сорок семь процентов выше проектной мощности, используя только медную проволоку и веру в лучшее.
— Сто сорок семь процентов? — Вэнс уважительно кивнул. — Впечатляющий результат для такого… компактного оборудования. На один процент выше признанного рекорда!
— Мы стараемся, — фыркнула Мири. — Хотя этот корабль всё чаще напоминает мне то легендарное ведро гаек из старых земных фильмов, которое разваливалось на ходу, но умудрялось обгонять имперские истребители.
Вэнс улыбнулся, и в его взгляде промелькнула тень ностальгии.
— «Тысячелетний Сокол», — мягко произнес он. — Прекрасная аллегория. Твой корабль, Роджер, обладает той же харизмой.
Он продолжил осмотр внутренностей и вдруг замер у распределительного щита, где вместо одного из мощных плазменных модулей красовалась пустая жестяная банка из-под консервированного супа «Космический рацион № 5».
— А это, я полагаю, новый тип нано-конденсатора? — Вэнс указал пальцем на жестянку.
— Это предохранитель, — ответил я, чувствуя, как напряжение окончательно покидает моё тело. — Оригинальный модуль испарился, а эта банка идеально подошла по диаметру. Она из высокоуглеродистой стали с алюминиевым напылением. Если ток превышает критическую отметку, банка просто плавится, разрывая цепь. Дешево, сердито и приятно пахнет куриным бульоном при перегрузке.
Я наконец убрал руку с кобуры и вытер ладони о штаны.
Вэнс подошел ко мне и положил руку на плечо. Его жест был лишен покровительства, в нем чувствовалось мужское одобрение и профессиональное признание, которого мне так не хватало все эти годы в Академии, где нас учили летать по учебникам, а не по наитию.
— Знаешь, Роджер, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Многие пилоты умеют нажимать кнопки на блестящих панелях. Но лишь единицы способны заставить кусок металла лететь, когда все законы физики говорят, что он должен превратиться в пыль. Ты ценишь свою машину, а она платит тебе взаимностью. Это и есть настоящее мастерство «гаражного» кораблестроения. Я глубоко уважаю таких людей.
Его слова согрели мне душу лучше, чем любой диплом или грамота. Я почувствовал, что этот человек не собирается нас грабить или сдавать властям. Вэнс был из тех старых волков космоса, которые ценят смекалку выше устава и понимают цену жизни в пустоте.
— Спасибо, — искренне ответил я. — Приятно слышать это от того, кто владеет… ну, вот этим всем.
Я обвел рукой сверкающий ангар рейдера.
— Это всё просто инструменты, — отмахнулся Вэнс. — Главное, это те, кто ими пользуется. Но сейчас не время для лекций. Мои сканеры показывают, что в соседних секторах наблюдается подозрительная активность, и я не хочу, чтобы мы стали темой для обсуждения на следующем совете пиратских баронов.
Он жестом пригласил меня следовать за собой к дверям, ведущим во внутренние помещения рейдера.
— Идемте. Мой корабль, конечно, не пахнет куриным супом, но у меня есть отличный кофе и пара вопросов, которые нам стоит обсудить в более комфортной обстановке, пока мы совершаем прыжок.
Мы двинулись вглубь судна, и я невольно залюбовался тем, как идеально здесь всё было устроено.
Коридоры рейдера были широкими, освещенными мягким янтарным светом, а под ногами лежал упругий композит, поглощающий звуки шагов. Это был совершенно другой уровень качества, о котором я мог только мечтать, ковыряясь на свалках в поисках запчастей. Но странное дело — несмотря на всё это великолепие, я чувствовал гордость за свой обшарпанный «Странник», который сейчас сиротливо стоял в центре этого стерильного рая.
Мы подошли
