Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин

[Отмечено: тактика «слияние с фоном» применена успешно. Навык «Параноидальное чутьё»: +1.].

Покосился вслед надсмотрщику. Тот уже был метрах в пятнадцати, шёл дальше, не оглядывался.

Дед отметил ещё кое-что.

Надсмотрщик останавливался у некоторых лулу чуть дольше. Не у всех — у конкретных. Смотрел внимательнее. Тыкал палкой. Один раз — ударил, несильно, по плечу. Тот, кого ударили, не вздрогнул, не повернулся, просто ускорил темп. Как механизм, которому подкрутили скорость.

У кого останавливался дольше — Жуков запомнил. Трое. Работали хуже других — не потому что ленились, просто… не так. Неправильно держали кирку. Тратили силы впустую.

— Это можно исправить, — сказал дед себе. — Технически — можно. Но сначала надо понять, слышат ли они вообще. Или — как тот парень справа — смотрят сквозь тебя.

[Уточнение: среди субъектов серии LU-7 в данном секторе зафиксировано 4 единицы с частично активным когнитивным откликом. Координаты отмечены].

В поле зрения появились четыре тусклые точки — зелёные, едва заметные, наложенные поверх реальных людей. Один из них — парень справа, который бил поперёк слоя. Второй — женщина у противоположной стены, худая, с упрямо сжатыми губами. Третий — где-то в темноте, дальше по тоннелю. Четвёртый…

Четвёртый — горбатый. Тот самый.

— Ага, — сказал Жуков. — Значит, вас четверо.

- - — - - -

Горбыль появился через полчаса.

Жуков его уже ждал — не явно, не выглядывал, просто держал в поле зрения то место у стены, откуда он обычно выходил с бурдюком воды. Следил краем глаза.

Горбыль шёл медленно — не потому что ленился, а потому что иначе не мог. Левая нога подволакивалась. Спина скручена вправо так, что голова сидела чуть набок, как у человека, который всю жизнь прислушивается к чему-то слева. Бурдюк с водой тащил двумя руками — неудобно, с наклоном, компенсируя горб.

Тело кривое. Глаза — живые.

Жуков это видел ещё раньше, при первой встрече. Сейчас смотрел внимательнее — с той прорабской дотошностью, с которой смотрят на конструкцию, которая снаружи выглядит ненадёжно, а внутри — держит всё.

Горбыль обходил лулу по очереди. Подносил бурдюк, те пили — не благодарили, не смотрели, просто пили и возвращались к работе. Как поят скот на ферме: поднёс — выпили — дальше. Горбыль к этому привык, было видно. Лицо — спокойное, без обиды, без ожидания.

Но когда дошёл до Жукова — что-то изменилось. Едва заметно. Дед бы не заметил, если б не смотрел специально.

Горбыль поднёс бурдюк — и на секунду, быстро, исподлобья — взглянул. Не на кирку, не на корзину. На лицо. Потом сразу отвёл взгляд.

Жуков взял бурдюк. Пил медленно — медленнее, чем нужно. Время тянул.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Горбыль замер.

Маленькая пауза — секунда, не больше. Но пауза была. Жуков её почувствовал отчётливо, как чувствуют слабину в металле: снаружи ровно, а нажмёшь — поддаётся.

Горбыль не ответил. Потянулся забрать бурдюк.

— Погоди, — сказал дед. Так же тихо, не поднимая головы от работы. — Не спеши.

Горбыль застыл. Покосился на надсмотрщика — тот был далеко, у другой стены, тыкал палкой в кого-то у дальней жилы.

— Ты слышишь меня? — спросил Жуков. — Понимаешь?

Пауза.

Потом — еле заметное движение. Горбыль опустил голову чуть ниже. Не кивок — скорее полукивок. Такой, который можно выдать за простое переступание с ноги на ногу. Ничего не докажешь.

— Хорошо, — сказал дед. — Хорошо. Значит, понимаешь.

Он ударил киркой — для вида, чтоб ритм не нарушался. Говорил, не глядя на Горбыля, в стену перед собой.

— Я не отсюда. В смысле — я не такой, как они. — Он мотнул головой в сторону молчаливых лулу. — Соображаю. Наблюдаю. И вижу, что ты тоже соображаешь. Не надо притворяться, что нет — я прораб, меня на мякине не проведёшь.

Горбыль стоял. Бурдюк держал перед собой двумя руками. Со стороны — просто водонос, который задержался у одного из рабов.

— Мне нужно понять, — продолжал дед, — что здесь вообще происходит. Куда несут руду. Кто приходит в шахту, кроме этого бугра с палкой. Есть ли выход — другой, не тот, через который спускают. — Он помолчал. — И ещё: ты давно здесь?

Горбыль медленно разогнул один палец на руке, держащей бурдюк. Потом ещё один. Потом ещё. Потом сжал кулак и разжал снова — целиком.

Жуков смотрел на это краем глаза.

— Пять… и ещё пять, — сказал он. — Десять? Десять… дней? Месяцев?

Горбыль чуть качнул головой — не то согласие, не то поправка.

— Лет? — сказал дед.

Горбыль не двинулся. Значит — да.

— Десять лет в этой дыре, — пробормотал Жуков. — Ё-моё. И всё помнишь. И молчишь.

[Отмечено: установлен первичный вербальный контакт с субъектом «Горбыль», серия LU-4. Уровень когнитивного отклика: выше среднего для серии. Рекомендуется продолжить установление доверия]

— Знаю, знаю, — буркнул дед тихо в сторону. — Сам вижу.

Надсмотрщик разворачивался в дальнем конце тоннеля. Начинал идти обратно. Жуков засёк это периферийным зрением.

— Уходи, — сказал он Горбылю. — Иди дальше, как обычно. Но — слышишь? — завтра подойди снова. Я буду здесь.

Горбыль взял бурдюк. Выпрямился — насколько мог. Сделал шаг в сторону следующего лулу.

И тут — быстро, почти незаметно — обернулся. На долю секунды. Посмотрел на деда.

Жуков этот взгляд поймал и запомнил. Там не было радости, не было надежды — рано для надежды. Было что-то проще и надёжнее. Что-то вроде: понял. здесь. жду.

Надсмотрщик приближался.

Дед ударил киркой — сильно, по слою. Порода отошла куском. В корзине блеснуло золото.

— Эх, Жуков, — пробормотал он себе. — Союзника нашёл — горбатого, немого, в шахте на другом конце истории. Ну и жизнь, ё-моё.

- - — - -

Таймер добил последние минуты без лишнего шума.

Просто — был 0:04:12, потом 0:02:37, потом 0:00:51, и Жуков смотрел на эти цифры с тем особым чувством, с которым смотрят на финишную прямую люди, которые давно перестали радоваться финишам — потому что знают: за финишем сразу следующий старт.

0:00:00.

[Квест выполнен! «Выполнить дневную норму добычи». Добыто: 51 кг / 50 кг. Награда: +120 опыта. Штраф: не применён].

Дед опустил кирку.

Постоял.

Ждал — по старой заводской привычке, когда объявляли конец смены, но никто не уходил, пока мастер