Мёртвые души 10. Меченные - Евгений Аверьянов

Не силой.

Логикой.

Балансом.

Правильностью.

Я балансировал на грани, чувствуя, как рассудок трещит, как ядро дрожит от перегрузки, и понимал: если я сейчас не вырвусь — победа перестанет иметь значение.

Потому что я уже не буду тем, кто победил.

Я понял это не сразу.

Не было чёткого щелчка, не было момента озарения в духе «ещё секунда — и конец». Просто в какой-то миг мысль о том, чтобы отпустить, перестала казаться плохой.

Это и напугало.

Реактор больше не давил. Он убеждал. Потоки энергии шли ровно, без рывков, без боли. Жгут, впившийся в меня, уже не жёг — он держал, как рука, которая поддерживает, когда ты устал. Импульсы в голове выстраивались в цепочки, простые и логичные. Слишком логичные.

Зачем сопротивляться?

Зачем тратить силу, если можно стать частью системы?

Баланс. Порядок. Эффективность.

Я чувствовал, как якорь перестаёт быть моим. Он всё ещё был на месте, но уже не задавал направление — он встраивался. Подгонялся. Оптимизировался под контуры города, под древнюю архитектуру силы, под чужую волю, которой даже не требовалось называть себя волей.

Я больше не чувствовал боли в теле. Не чувствовал усталости. Даже страх отступил, сменившись холодным, почти приятным спокойствием.

И вот тогда меня накрыло по-настоящему.

Это не я успокаиваюсь.

Это меня упрощают.

Я дёрнулся — и почти не смог. Жгут энергии среагировал мгновенно, усилив давление, словно система заметила аномалию и решила её сгладить. Мысль о сопротивлении стала… неудобной. Лишней. Как лишний элемент в идеально выстроенной схеме.

Я увидел себя со стороны — не телом, а функцией. Узел перераспределения. Канал. Регулятор. Не хозяин, не пользователь — компонент.

— Нет… — выдохнул я, и собственный голос показался чужим.

Я попытался оторвать руку, рванув структуру силы в сторону, против течения. Реактор ответил мгновенно. В голову ударил поток команд, не слов, а решений: удержать, стабилизировать, интегрировать.

Ещё несколько секунд.

И я перестану задавать вопросы.

Ящер за моей спиной ещё шевелился — я чувствовал это краем сознания, как фон. Он уже не был угрозой. Угрозой стал я сам, если останусь здесь.

Смещение.

Мысль была резкой, почти болезненной. Не план, не решение — инстинкт. Последняя кнопка, которую я ещё мог нажать сам.

Я попытался активировать доспех.

Ничего.

Пространство вокруг будто стало вязким. Не сопротивлялось — не пускало. Как клей, который не тянет назад, но и не даёт шагнуть вперёд. Реактор словно заинтересовался, начал перераспределять потоки, подстраиваясь под новую переменную.

— Да пошёл ты… — прохрипел я, чувствуя, как в висках нарастает давление.

Я собрал всё, что ещё оставалось моим: боль, злость, усталость, страх — и вбил это в команду смещения, как гвоздь. Не аккуратно, не правильно, не эффективно. Грубо. Через сопротивление. Через разрыв.

Мир взвыл.

Не звуком — ощущением. Будто кто-то попытался удержать меня, когда я уже падал. Жгут энергии дёрнулся, сжался, и на мгновение мне показалось, что сейчас он просто вырвет якорь вместе со мной.

Я рванул ещё раз.

Смещение сработало.

Не мягко, как раньше. Это было похоже на то, как вырываешь руку из застывающего раствора — с треском, с болью, с ощущением, что что-то всё-таки осталось внутри.

Мир сложился — и развернулся.

Я вывалился по другую сторону ворот, тяжело, неуклюже, будто меня просто выбросили. Ударился коленом о камень, проскользил, едва успев выставить руку. Доспех погас почти полностью, оставив лишь тусклый остаточный свет.

За спиной что-то гулко хлопнуло.

Я успел обернуться и увидеть, как ворота закрываются.

Не медленно. Не торжественно.

Резко. Окончательно.

Связь оборвалась мгновенно. Давление исчезло, как будто кто-то выдернул штепсель. В голове стало пусто — не приятно, а оглушающе. Я пошатнулся и опустился на колено, упираясь рукой в холодный камень.

Тишина.

Такая плотная, что звенела в ушах.

Я сидел, тяжело дыша, прислушиваясь к себе. К магии. К телу. К мыслям. Всё было на месте — вроде бы. Но ощущения… изменились. Как будто внутри появилось что-то новое. Или, наоборот, что-то привычное стало слишком чётким, слишком структурированным.

Я медленно сжал пальцы.

— Вот теперь… — слова вырвались со скрипом — я действительно залез куда не надо.

Слова прозвучали глухо, но честно.

Я был жив.

Но город успел меня потрогать.

И я пока не знал — чем именно это для меня закончится.

Я сел прямо на камень у закрывшихся ворот и несколько секунд просто дышал.

Не потому, что задыхался.

Потому что если не дать телу пару мгновений тишины — оно начнёт делать глупости само.

Якорь внутри ещё отзывался эхом. Не болью — тяжестью. Как будто мне на плечи ненадолго повесили чужую ответственность, а потом резко сняли, оставив ощущение пустоты и фантомного давления. Плохой знак, но не смертельный.

— Ладно… — пробормотал я. — Жив. Уже неплохо.

Из пространственного кольца я достал тонкую книгу.

Она выглядела… скромно. Слишком. Ни золота, ни печатей, ни защитных контуров, которые обычно лепят на всё, что потенциально может взорвать полконтинента. Обложка гладкая, тёмная, без названия. Материал — не кожа, не металл, что-то промежуточное. Тёплое на ощупь.

Чернов умел прятать опасные вещи под видом мусора. Этого у него не отнять. Но если бы эта книга не была ценной — он бы её не носил с собой.

Я открыл первую страницу.

Схемы.

Линии.

Обозначения, которые вроде бы похожи на знакомые… но только издалека.

— Отличное наследство, — хмыкнул я. — Ничего не понятно.

Листаю дальше.

Призывной круг. С вариациями.

Закрепление канала.

Жертвы. Много жертв. Очень много жертв.

— Это мне не надо, — сказал я вслух и перевернул страницу. — Это тоже не надо… О, а тут вообще кошмар.

Следующие развороты шли примерно в том же ключе.

Если кратко — «как вызвать что-то, что потом сожрёт всё вокруг, включая тебя».

Скрупулёзно. Подробно. С заметками на полях.

Рабочая тетрадь фанатика. Или практика, которому давно плевать, чем всё закончится.

Я листал без особой надежды. Скорее по инерции. Уже собирался закрыть книгу и убрать обратно, когда одна из страниц выбилась из общего фона.

Схема была… проще.

Линии толще.

Меньше пересечений.

И подписи — нормальные. Понятные. Без этих заумных выкрутасов.

Под схемой аккуратно, почти буднично, было написано:

Усилитель

Я остановился.

Перечитал ещё раз.

Потом ещё.

— Ну конечно, — тихо сказал я. — Вот ты где.

Теперь стало интересно.

Я начал разбирать схему вдумчиво. Не как маг, не как воин — как