Мёртвые души 10. Меченные - Евгений Аверьянов

И понял, что времени на разминку больше нет.

Первое, что бросалось в глаза — он помнил.

Не в смысле «узнавал меня» как личность. В нём не было личности. Но в его движениях была память о прошлом столкновении: где я уходил, где ловил, где делал паузу, где пытался заманить.

И он больше туда не шёл.

Я сделал привычный финт — шаг влево, будто открываю правый бок. В прошлый раз он на это повёлся, и я поймал его на развороте.

Сейчас он не повёлся.

Он ударил в тот момент, когда я ещё «переходил» вес, и ударил не туда, куда логично, а туда, где я буду через долю секунды.

Клинок встретил удар, но рукоять снова врезалась в ладонь, и мне показалось, что пальцы на секунду онемели.

Я экономил магию. Не потому что она закончилась. А потому что я был в чужом месте, рядом с реактором, который уже однажды пытался сделать меня своим узлом. Я не хотел светиться, не хотел разгонять якорь до состояния, когда он начнёт звучать громче, чем надо.

Но экономия не означала «лёгкость».

Доспех отражал почти всё. Но каждое отражение — это не пустота. Это отдача. Она шла в плечи, в позвоночник, в ноги. Как если бы ты стоял под непрерывным градом ударов — щит держит, но руки всё равно устают.

Ящер бил таймингом. Он не пытался сломать меня одним ударом. Он делал иначе: давил в ритме. Удар — пауза ровно на вдох — следующий удар, когда я выдыхаю. Он будто слышал моё дыхание.

И это было неприятно.

Я попытался взять инициативу. Сделал серию из трёх ударов — не широких, коротких, экономных, по суставам и шее, чтобы ограничить подвижность.

Первый прошёл. Второй прошёл. Третий он перехватил — не блоком, а движением корпуса, как будто его тело было рассчитано именно под такой стиль. Лезвие застряло на долю секунды, и ящер ударил в ответ.

В грудь.

Доспех вспыхнул тонким слоем света, удар погасился — но меня всё равно отбросило на шаг. Не красиво, не эффектно. Просто резко, тяжело. Внутри всё звякнуло. Я на секунду потерял ориентацию.

Вот это был тот момент, когда я понял: если я начну играть в «обмен ударами», я проиграю.

В прошлый раз я мог позволить себе тянуть. Сейчас — нет.

Я снова попытался заманить. Сместился к колонне, сделал вид, что оступился, оставил брешь в защите — как приманку.

Он не пошёл.

Противник сделал шаг в сторону, не приближаясь, и ударил так, что я был вынужден отскочить — иначе удар пришёл бы по голове.

Я почувствовал раздражение — холодное, тихое. Не злость, а именно раздражение. Как когда механизм работает слишком хорошо, и ты понимаешь, что его проектировал умный человек.

Или умная система.

Я снова сменил ритм. Стал двигаться медленнее. Не потому что устал — хотя устал. А потому что хотел сбить его расчёт. Пусть он считает меня по прежнему темпу.

Он подстроился быстрее, чем мне хотелось.

Ящер начал целиться так, чтобы постоянно держать меня в зоне досягаемости жгутов. Я видел, как он буквально «подталкивает» меня к центру. Удар — и я вынужден уходить туда, куда ему нужно. Ещё удар — и снова.

Я бросил взгляд на реактор и почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Жгуты пульсировали, как нервные окончания. Они реагировали на меня, как на раздражитель.

Я не хотел повторения.

Я сделал резкий рывок в сторону — к стене, подальше от центра. Ящер рванул следом, перехватывая дистанцию.

Мы столкнулись почти вплотную.

Он ударил сверху вниз — тяжёлым, рубящим движением. Я поднял клинок. Соприкосновение было таким, что у меня на секунду перехватило дыхание. Доспех засветился по плечам, гася отдачу, но через позвоночник прошла волна боли. Такой, что хочется согнуться.

Я не согнулся.

Ударил в ответ — снизу вверх, по ребру, стараясь вскрыть линию от таза к грудной клетке.

Лезвие вошло.

Рана раскрылась.

И тут же начала затягиваться.

— Да вы издеваетесь, — вырвалось у меня почти весело, хотя веселья там не было.

Ящер ударил снова.

Я отразил.

И понял, что моя рука дрожит. Не сильно. Но дрожит.

Он это почувствовал.

Следующий удар пришёл по рукояти — не по клинку. Если бы доспех был только на теле, а не на руках, я бы просто выронил оружие.

Но доспех был умнее. Он вспыхнул тонкой плёнкой по кисти, рукоять не вылетела.

Зато пальцы снова онемели, и на секунду у меня в голове мелькнуло простое: «Падаю».

Я сделал шаг назад, второй — и почти споткнулся о неровность пола. В прошлый раз тут был гладкий камень. Сейчас — трещины, выбоины, следы импульсов. Зал менялся. Система не просто «пускала» — она перестраивалась.

Ящер рванул вперёд, пытаясь добить момент.

И я впервые за бой позволил себе короткий выброс магии — не «удар», не вспышку, а тонкий слой по клинку, чтобы лезвие стало холоднее, плотнее, острее. Чистая функция.

Лезвие звякнуло, как будто стало другим.

Я встретил его удар и в тот же момент развернул клинок так, чтобы не блокировать, а срезать.

Не его руку. Его связь.

Но связи я пока не видел. Жгут был дальше, у позвоночника, и он держался так, как будто его не существует отдельно от тела.

Я понял, что пытаюсь повторить прошлую тактику — и снова она не работает.

В прошлый раз я мог заставить их столкнуться друг с другом. Сейчас он один. И он не тупой. Он не бросается в лоб. Он давит, как пресс.

Время тянулось вязко. Минуты, которые ощущались как десятки. Я ловил себя на том, что считаю дыхание: вдох — удар — выдох — шаг — вдох.

Доспех работал, но не бесплатно. Каждая вспышка защиты отдавалась в теле. Плечи становились тяжелее. В голове появлялся глухой звон, как после сильного удара по металлу.

Я получил ещё одно попадание — в бок. Не пробило, но так вдавило, что я почувствовал, как воздух вылетает из лёгких. На секунду согнулся, и мир сузился до точки.

Ящер попытался дожать.

Я оттолкнул его клинок-руку, ударил в колено и ушёл в сторону. Не красиво. Просто — вышел из линии.

Враг развернулся мгновенно.

И в этот момент до меня, снова, добралась главная мысль:

"Пока он запитан — бой бесконечен."

Можно рубить его час. Можно ломать ему суставы. Можно отрезать куски. Он будет вставать, зарастать, возвращаться.

А я