Звёздная Кровь. Изгой IX - Алексей Юрьевич Елисеев
– Не было выбора… – она повторила мои слова, вкладывая в них всю желчь и презрение, на которые была способна. – А ты не задумывался, чужак, что для нас вы – зараза, вторгшаяся на нашу землю, в наш мир? – её голос начал дрожать от сдерживаемой, клокочущей ярости. – Ты прилетаешь с небес, убиваешь Патриарха Благородного Дома и думаешь, что можешь хозяйничать здесь, как у себя дома? Как не отсох твой мерзкий язык принести мне такую новость?
Я почувствовал, как внутри меня закипает ответный тёмный гнев, но заставил себя сохранить внешнее спокойствие. Ярость была плохим советчиком в поединке с бронзовым Восходящим.
– Я здесь не для того, чтобы захватывать вашу землю. Я здесь, чтобы освободить своих людей, легионеров, которых твой брат держит в плену.
– Эти люди стали нашими пленниками, потому что нарушили законы Поднебесного Аркадона! – её взгляд метнул в меня молнии. – Легион не имеет права отступать без приказа! Они дезертировали, бежали от справедливого наказания, как последние вонючие мабланы!
– Справедливого? – я не выдержал и горько рассмеялся. – Ты называешь справедливой казнь опытных ветеранов в разгар войны с ургами? Великий Аркадон трещит по швам от внутренних противоречий и внешних ударов, а вы собираетесь убить своих лучших и храбрейших воинов?
Фиа на мгновение замялась. Всего на одно, почти неуловимое мгновение, но в нём я увидел не безжалостного воина, а женщину, которая, быть может, не знала всей правды, человека, ослеплённого ложью и горем.
– Я пришла сюда не для того, чтобы спорить с тобой о справедливости, – наконец произнесла она, и её голос снова обрёл ледяную твёрдость. Она подняла своё энергетическое оружие, и его лезвие загудело, разгоняя капли хлеставшего дождя. – Я пришла сюда, чтобы отомстить за брата.
– Я не могу позволить тебе этого сделать, – я медленно, с неохотой, вытащил свой меч из ножен.
Иллиум клинка тускло блеснул в сгущающихся сумерках.
– Но знай, что я не хочу сражаться с тобой.
– А я не спрашивала твоего разрешения, Кровавый Генерал, – её голос стал клинком, острым и холодным. – Ты убил члена Благородного Дома ван дер Бас. Патриарха и моего родного брата. За это ты заплатишь своей жизнью и Звёздной Кровью.
Мы стояли друг против друга на продуваемой всеми ветрами крыше, разделённые всего несколькими шагами. Ветер бросал нам в лица холодные, колючие капли дождя. Я знал, что любое моё решение сейчас – это выбор меньшего из зол. Можно было попытаться уйти, сбежать. Можно было попытаться уговорить её, воззвать к разуму. Но время для слов уже ушло, утонуло в крови моих людей и её брата. Никто не давал мне гарантий того, что легионеров, томящихся в плену, прямо сейчас не казнят. Поэтому и выбора у меня не было. Оставался только бой.
– Тогда давай закончим это, – произнёс я, принимая боевую стойку.
Меч стал продолжением моей руки.
– Но знай – я сражаюсь не из-за гордыни или мести, а только для того, чтобы защитить тех, кто мне дорог. Нам не обязательно драться. Отдай мне пленных легионеров, и ты больше никогда меня не увидишь.
Фиа ван дер Бас ответила коротким, почти неуловимым кивком, и в следующее мгновение её энергетическое лезвие пришло в движение. Всполохи энергии от попадающих на невидимый клинок дождевых капель обозначали смертоносную дугу его движения. Начался тот танец, в котором музыка – лязг клинков, а финал предопределён судьбой. Схватка, которая решит судьбу не только нас двоих.
398.
Цель моя была ясна и понятна. Необходимо победить Фиа ван дер Бас и вырвать из подземелий этого мрачного замка легионеров. Это был мой личный долг, выжженный на совести пеплом сгоревших парней на палубе «Дрейка». Вопрос чести, если это слово ещё хоть что-то значило в этом мире, и вопрос элементарной человечности. Я сражался не за победу как таковую, а за право моих бывших сослуживцев на жизнь.
Женщина сделала шаг мне навстречу. Испепелитель в её руке зашипел, вспыхнув призрачным, нематериальным клинком, сотканным, казалось, из чистого сгущённого гнева. И почти сразу, с первой же моей отчаянной попытки парировать её удар, я осознал фатальную истину. Мой иллиумовый меч был абсолютно бесполезен против её оружия.
Наш первый обмен ударами был молниеносным. Я попытался отбить её выпад, но мой клинок встретил не сталь, а пустоту. Призрачное лезвие прошло сквозь иллиум, не встречая сопротивления. Оно оставило на моём правом предплечье глубокий росчерк кровоточащей раны. Боль, острая и жгучая, как удар огненного хлыста, пронзила руку до самого плеча. Пальцы разжались сами собой. Меч полетел вниз, но я, извернувшись, успел подхватить его в воздухе левой рукой.
Развитый Навык Амбидекстрии позволял мне сносно фехтовать и левой. Но этот стиль боя был для меня чужим, неуклюжим, словно я сражался рукой мертвеца. Каждое движение требовало большего усилия, каждая попытка парировать её удар давалась с мучительным трудом. Фиа, напротив, уподобилась золотой молнии, не давая ни мгновения, чтобы опомниться, чтобы привыкнуть к новому, неудобному хвату. Её атаки были яростны и точны, как уколы хирурга. Она видела мою слабость и безжалостно била по ней, обрушивая на меня каскад выпадов, пытаясь выбить меня из равновесия, заставить ошибиться.
Я понимал с убийственной ясностью, что проигрываю. В этом честном поединке, клинок против клинка, у меня не было ни единого шанса. Отчаяние, холодное и липкое, подступило к горлу. И я сделал то, чего не делал никогда. Встретив её очередную атаку, я отвёл её клинок в сторону, намеренно подставляя левое плечо под скользящий удар, и в тот же миг нанёс встречный удар ногой. Грязный, подлый приём из арсенала головорезов. Мой сапог врезался ей в живот.
Фиа отлетела назад, прокатившись по скользким от дождя камням крыши. Но даже в падении она сохраняла невероятное хладнокровие. Её энергетический клинок не погас, он продолжал гудеть в её руке, готовый к новой атаке. Она вскочила с нечеловеческой кошачьей грацией, словно мой удар не причинил ей никакого вреда. Она снова ринулась в атаку, и я был вынужден уклоняться, отступать, пятиться от её нематериального, призрачного клинка. Наша схватка превратилась в смертельный, рваный танец на самом краю пропасти, где каждый неверный шаг, каждое неловкое движение могло стать последним.
В один из таких моментов, когда мы снова сблизились для отчаянного обмена ударами, произошло нечто неожиданное. Фиа, когда наши тела почти соприкоснулись в вихре боя, стремительно вытащила из-за спины тонкий, как игла,
