Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 - Антон Кун

— Договорились, — я пожал ему руку и понял, что это первый раз, когда кто-то здесь протягивает мне руку для рукопожатия.

Мы раскланялись, и я вошёл в дом, думая про себя, что вот хитрый же народ, эти купцы, ведь и руку пожмут, и улыбаться будут, ежели им своя выгода кажется близкой. Как говорится, ежели надо, так и рот, и зад разговаривать начнут, лишь бы своего резона получить.

Глава 4

Проводив купца Пуртова, я сел за чертежи. Вообще-то с новыми чертежами практически всё было готово, оставалось внести некоторые небольшие пометки и можно отправлять пакет к знакомым Агафьи Михайловны для подготовки патента. Благодаря идее со шлангами, мне удалось сделать систему более компактной и одновременно с тем намного эффективнее.

Сами шланги я решил делать доступными средствами. А именно, обёртывать несколько слоёв ткани со специальной пропиткой вокруг стандартной трубки, смазывая саму трубку маслом для того, чтобы готовый и просохший рукав шланга легко снимался. Склейка пропиткой должна была стать не хуже сшивки нитками, но, конечно, я предполагал провести предварительные испытания на прочность растягивания и надёжность выдерживания парового давления.

Довольный своей работой я отложил готовые чертежи и потянулся. Теперь надо было идти к штабс-лекарю на своеобразное минисовещание. Дело в том, что Пуртова я отправил не столько по причине собственной занятости, сколько для того, чтобы ему не казалось, что можно вот так нахрапом прийти и сразу начать отрывать меня от дел своими планами. А то, что у него есть какие-то планы, сомневаться не приходилось.

Но Модест Петрович Рум мне был необходим именно по причине того, что вечером дело предстоит иметь с купцом. С купцом! А это означает, что рано или поздно речь зайдёт о ценах и стоимостях, в чём я здесь, в этом историческом времени довольно плохо разбирался, если не сказать, что не разбирался совсем.

Модест Петрович был единственным человеком, кто подходил мне на роль специалиста по двум причинам.

Во-первых, он совершенно точно разбирался в современных ему ценах, так как в своей аптеке занимался в том числе и продажей всевозможных снадобий и элементарных средств гигиены. А во-вторых, Рум был единственным человеком, которому я мог в этом деле доверять. Конечно, можно было поговорить и с Архипом, но что-то мне подсказывало, что именно штабс-лекарь был тем самым человеком, который уместен в этом разговоре.

С такими мыслями я вошёл в аптеку. Рум встретил меня прямо в коридоре и всплеснув руками громко воскликнул:

— Иван Иванович, дорогой, это же гениально! — быстро подойдя он не сдержал чувств и обнял меня.

— Модест Петрович, что такое, что за восторги⁈ — я, в некотором недоумении, неловко освободился от его объятий.

— Да как же, ваше изобретение, это же просто восторг полный! — уже более спокойно Рум отстранился и взяв меня за рукав потянул к себе в кабинет.

В кабинете он взял со стоечки зубную щётку и потряс ей перед собой. И тут только я сообразил в чём дело. Накануне я отдал Руму один экземпляр моей зубной щётки и объяснил, как ей можно воспользоваться. Видимо он и воспользовался.

— Иван Иванович, вы даже не представляете, насколько ваше изобретение гениально. Просто и главное эффективно!

— Вижу, вам пришлось по душе? — улыбаясь, спросил я Рума скорее для проформы.

— Да ведь не те слова, дорогой Иван Иванович, не те слова! Пришлось, да ещё ведь как удобно оказалось. Как же я сам раньше не догадался о таком простом решении.

— Ну, видно, мне было суждено вам это показать.

— Видно, так и есть… — он нетерпеливо прошёлся по кабинету, а потом, словно что-то вспомнив, вдруг резко остановился. — А ведь нет же, мне тоже кое-что удалось добавить к вашей идее.

— Усовершенствовать что-то? Так там вроде максимально просто, разве что щетину какую лучше подскажете, — я вопросительно посмотрел на штабс-лекаря.

— А вот нет, вовсе нет, — он подошёл к шкафчику и достал из него небольшой флакончик. — Вот! — торжественно поднял он флакончик и продемонстрировал его мне как нечто невероятно выдающееся.

— Что же это?

— Это хвойная настойка, — Рум сделал паузу, — Вы, пожалуй, даже не догадываетесь, каким образом эта субстанция может быть связана с вашим изобретением?

— Пожалуй, вынужден признаться, что у меня есть некоторые соображения.

— И что же, поделитесь, а я уж после поделюсь своими, — Рум стоял в полной уверенности, что его идея совершенно уникальна.

Мне очень не хотелось расстраивать Модеста Петровича, но, как говорится, Сократ мне друг, но истина дороже:

— Я, уважаемый Модест Петрович, чищу зубы с помощью вот этой своей щётки и почти такой же хвойной настойки.

— Эх! — было видно, что Рум расстроился, но потом быстро взял себя в руки. — Но всё же признайте, что я пришёл к этому же соображению совершенно самостоятельно, так сказать, по собственному рассуждению и опыту.

— В этом у меня нет никаких сомнений, — уверил я Модеста Петровича. — Более того, я именно на то и надеялся, что с вашим опытом вы должны найти это решение без всяких трудностей, а то и даже какое-то ещё более выгодное.

— А вы, пожалуй, правы, есть такое более эффективное решение, можно вместо спиртовой настойки использовать масла, это и не такое раздражение даст и более приятно может оказаться для общего, так сказать, дыхания.

— Что ж, дальнейшие изыскания в этом направлении полностью в вашей области знаний, потому я не могу здесь с вами соревноваться.

Мы присели на уже привычные кресла у окна.

— А знаете, Иван Иванович, какой фурор это изобретение произведёт в обществе?

— Догадываюсь, — осторожно подтвердил я слова Рума.

— Только здесь ведь и деловой подход необходим, верно?

— И здесь с вами соглашусь.

— Ведь купеческие глаза быстро приметят данное изобретение, а уж повторить им ничего стоить не будет.

— И что же вы предлагаете? — я уселся в кресле поудобнее.

— Думаю, что у нас может быть одно несомненное преимущество перед купеческим сословием, по крайней мере здесь, в отдалённых, так сказать, территориях. Ведь кто такой купец для человека из общества? Оборотистый? Правильно! Но вот так ежели в целом, так сказать, он кто? Да тьфу и растереть, человечишка подлый, козявка