Физрук: на своей волне 6 - Валерий Александрович Гуров

В этот момент я заметил подъезжающее такси и кивком указал пацанам в его сторону, переключая их внимание.

— Зато, — продолжил я, — вместо Софии Михайловны прошу любить и жаловать нашу замечательную Марину. Классуху вашего класса.

Все взгляды моих пацанов тут же синхронно ушли в сторону подъехавшего автомобиля.

Такси медленно остановилось у обочины. Дверь с задней правой стороны открылась первой, и из машины вышла Марина. Она выглядела собранной, но напряжённой — это чувствовалось даже по тому, как она поставила ноги на асфальт и на мгновение задержалась, будто проверяя, хватает ли у неё сил на следующий шаг.

Следом открылась вторая дверь. Вернее, она приоткрылась и тут же застыла. И только спустя пару секунд наружу появился её брат.

Вася выходил медленно, тяжело и нехотя. Он выглядел раздавленным и полностью выбитым из колеи. Плечи опущены, взгляд потухший, лицо серое, без всякого выражения. Было видно невооружённым глазом, что настроение у пацана сейчас находилось где-то на абсолютном нуле. Радости от происходящего он не испытывал ни малейшей.

Вася даже не стал закрывать за собой дверь машины. Просто вышел — и замер, будто не до конца понимая, куда и зачем его привезли.

Марина, заметив это, сама захлопнула дверь такси. Сделала она это с той усталой решимостью, которая появляется у людей, привыкших тащить на себе чужую ношу. После этого учительница повернулась в сторону моего подъезда и медленно пошла вперёд, явно ожидая, что брат последует за ней.

Я внимательно посмотрел на Василия и поймал себя на мысли, что сейчас ему действительно тяжело. Но иначе и быть не могло. Если человек решает хотя бы попытаться начать жить осознанно, он должен быть готов к тому, что сначала станет не легче, а наоборот — хуже.

Иллюзии слетают первыми. А за ними приходит неприятная, но честная реальность.

И именно с неё, как правило, всё и начинается.

Марина наконец заметила меня. На её лице сразу появилась улыбка — немного растерянная, даже чуть виноватая, но всё-таки тёплая и живая. Однако длилось это ровно до того момента, пока девчонка не увидела рядом со мной пацанов из 11 «Д».

Улыбка будто растворилась и Марина мгновенно изменилась. Вся подобралась, выпрямилась, как по струнке, машинально провела ладонью по блузке, разглаживая несуществующие складки. И, как мне показалось, даже сделала полшага в сторону. Она инстинктивно прикрыла собой «недоразумение» в виде собственного брата.

Марина явно не ожидала увидеть здесь своих учеников. Было видно, что ей неловко и даже стыдно. Правда не за себя, а за брата, за состояние Васи и то, что он сейчас не в форме и не в ресурсе. Стыдно перед подростками, которых она привыкла видеть в другом контексте — на уроках за партами, в роли учеников, а не свидетелей чужой слабости.

Василий в этот момент стоял рядом с ней, опустив пустой взгляд. Его состояние «нестояние» читалось сразу же и Марина это прекрасно понимала. Потому и закрывала его собой, даже не осознавая до конца, что делает.

Не знаю, какие именно мысли пронеслись у учительницы в голове в эту секунду. Однако по тому, как решительно она двинулась ко мне, я понял… ничего хорошего меня похоже не ждёт.

— Здравствуйте… — синхронно протянули пацаны.

Голоса прозвучали уважительно и чуть удивленно. Удивление у них, конечно, было — это чувствовалось, но явно не ошеломление, как от вида Сони тогда в спортзале.

— Да… здравствуйте и вам, ребята, — постаралась вполне дружелюбно ответить Марина.

Вот только вышло у неё это, мягко говоря, так себе. Слова она буквально процедила сквозь стиснутые зубы. Мне сразу стало ясно, что это не приветствие, а попытка удержать себя в руках.

Марина резко перевела взгляд на меня. В её глазах метались молнии и гремел самый настоящий гром.

— Владимир Петрович, — прошипела она, едва сдерживаясь, — а можно вас на секундочку отвлечь? Буквально на пару слов.

Тон конечно был такой, что слово «попросила» здесь вообще не подходило. Это был ультиматум, завёрнутый в вежливую формулировку. Ещё чуть-чуть — и вся эта аккуратно сдерживаемая злость хлынула бы наружу сплошным потоком.

На миг мне даже показалось, что передо мной сейчас версия «мымра 2.0»

— Да какие вопросы, — ответил я улыбаясь. — Конечно можно. Конкретно тебе, Марин, вообще можно все, что угодно.

Я всем своим видом показал, что не замечаю злости в её взгляде и напряжения, повисшего в воздухе.

Мы с Мариной сразу отошли чуть в сторонку, что поговорить без лишних ушей.

— Марина, моя хорошая, — сказал я максимально мягко. — Говори, пожалуйста, что ты хотела. Я тебя очень и очень внимательно слушаю.

Я намеренно продолжал делать вид, что совершенно не замечаю ее раздражения. Ну слепой я, бывает. Что тут поделаешь.

— Владимир, — зашипела она, — объясни мне немедленно, как мне всё это понимать. Почему здесь наши ученики. Что они тут вообще делают. Мы с тобой об этом не договаривались!

Девчонка говорила быстро, почти захлёбываясь собственным возмущением. При этом она так сильно сжимала ладони в кулаки, что костяшки пальцев побелели.

Я внимательно посмотрел на неё, чуть приподняв бровь.

— А что не так, Марин? — спросил я ровным тоном. — И подскажи, пожалуйста, чем именно тебе мешают мои ученики.

Марина на секунду замялась, словно не ожидала именно такой формулировки.

— Вообще-то, Владимир, — начала она, сдерживаясь из последних сил, — я классная руководительница у этих ребят. И это мои ученики! И… и…

Она возмущена всплеснула руками.

— Как ты не понимаешь я должна подавать этим детям пример, — продолжила Марина, уже не сдерживаясь. — На своём личном опыте. А не вот это вот всё, что происходит здесь и прямо сейчас! В каком свете я перед ним предстаю, мой брат…

Честно говоря, времени на разыгрывание этой драмы у меня не было. Ну не хотелось мне тонуть в эмоциях, которые сейчас захлёстывали Марину. Поэтому я довольно жёстко, сразу обозначил рамки.

— Марин, давай так, — твердо сказал я. — Я тебе сейчас предлагаю одну простую вещь. Ты прямо сейчас успокаиваешься, делаешь глубокий вдох, потом такой же медленный выдох. А уже после этого объясняешь мне по существу, что именно тебя не устраивает.

Я говорил достаточно чётко, чтобы классуха поняла, что разговор либо становится конструктивным. Ну-у… либо его просто не будет.

— Ты что, Владимир… — ответила она, уже тише. — Ты правда не понимаешь? Или просто делаешь вид, что не понимаешь?

— Правда не понимаю, — без колебаний подтвердил я. — Именно так. Поэтому будь