Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей
Тут я вспомнил про Ильдара, который наверняка ждёт от меня, как и было мной обещано, спустя неделю информацию по ещё одному делу, которое он может со своей комсомольской группой расследовать.
«Эх, неделя как‑то очень быстро пролетела», — с сожалением подумал я, а затем подошёл к шкафу и быстро достал папку с тем самым последним письмом от гражданина с просьбой разобраться с директором мебельного магазина.
Так, что тут у нас… Мебельный, значит. 37-й магазин Мосмебельторга, жалоба от пенсионера Петрункина, что там всю дефицитную мебель налево сбывают. Вот уж совсем знакомое и понятное дело по московским условиям. Что‑то я сомневаюсь даже, что только в этом мебельном такие правила ввёл для себя местный директор. Думаю, практически в каждом мебельном что‑то такое можно найти.
Но, с другой стороны, если всё, что тут написано, правда, то этот директор, получается, особенно наглый, никого и ничего не боится. Одно дело — потихоньку подворовывал бы. Но он же, получается, нормальным гражданам вообще полностью краник перекрыл, лишив всякой надежды на приличный мебельный гарнитур. Очередь, не очередь, весь дефицит только по своим связям сбывает…
Очень нехорошо, если так. Пожалуй, неплохо, если Ильдар с моими ребятами до него доберутся…
Утром в среду встретил Ивана на вокзале. Он молодец, с небольшим портфелем всего лишь приехал. Это я одобряю.
Прошли в мою машину, отъехали на полкилометра — а то тут больно место оживлённое. Я припарковался, и начали беседовать. Минут пять ушло на дежурные вопросы о жизни. Про его родных я уже спросил, так что воспользовался возможностью навести справки о Шанцеве.
Иван заверил меня, что у Шанцева всё великолепно.
— Город становится явно чище и ухоженнее, — сказал он. — Особое внимание все обращают на новенькие, очень красивые детские площадки, которые наш Механический завод лепит как пирожки. Уже штук пять в самых видных местах города поставили, так точно. Жители, короче, в приятном изумлении от такого обновления, от новых возможностей для развлечения их ребятишек.
Улыбнувшись услышанному, я перешёл к вопросу, по которому мы с ним встретились:
— Ну, давай перейдём к моему предложению. Вышло так, что я в Москве с достаточно серьёзными людьми начал работать. И сейчас одна из вещей, что мы делаем, строим музей в Городне по линии завода «Полёт». Это километров сто пятьдесят от Москвы.
Музей у нас будет очень солидный, обстоятельный. Сейчас, правда, только стены и крышу возвели, но весной уже и закончим, финансирование серьезное выделено, и прораб очень толковый. Тебе наверняка понравится, когда достроим. Он в виде старинного замка сделан — из красного кирпича и покрыт черепицей. И там со временем будут всё более и более дорогие экспонаты. Так что никто не хочет, чтоб какая‑нибудь там шайка‑лейка вдруг на этот наш подшефный музей налёт совершила.
Так что у меня есть возможность тебя туда перевести и даже сразу и выделить двухкомнатную квартиру в новеньком ведомственном доме, который к середине года уже готов будет. Дом ты тогда матери оставишь.
Поселитесь в Городне. Место тебе, я уверен, очень понравится. Там всё на берегу Волги, вид очень красивый на реку, воздух свежий. В доме будешь жить с работниками музея и ресторана. Но, естественно, что все люди будут приличные. Квартиру я тебе дам самому выбрать, по старой памяти.
Теперь о том, почему ещё тебе там может быть интересно. Тебе сразу дадут звание капитана, плюс будешь дополнительно двести рублей в конверте получать каждый месяц. Подружишься с местными, чтобы о любом подозрительном человеке, что около музея трётся, ты немедленно тут же узнавал и принимал меры. Чтоб с музеем с этим нашим ничего плохого не произошло.
Кстати говоря, если второй ребёнок у вас родится, руководство обещало помочь частный дом для вас построить новенький. Со всем помощь окажем, и участок выделим в лучшем месте на берегу Волги, и стройматериалы дефицитные найдем, и рабочих непьющих пришлем. Причём там будут все удобства, как в той квартире, которую сейчас сразу готовы предоставить.
— Так-то все очень привлекательно звучит… Но если там населенный пункт совсем маленький, то чем моя Вероника будет там заниматься? — спросил Иван. — Дома она точно откажется сидеть…
— Понимаю. У меня самого Галия не смогла дома долго сидеть. Супруге твоей я тоже могу работу предложить. Либо в музее, либо в ресторане, что там тоже строится, как она сама выберет. Учитывая, кстати, её профессию, может быть, в ресторане ей будет даже интереснее. Поставим её, к примеру, на закупки еды для кухни. Ну и у вас в доме тоже всё свежее будет в результате. Для ресторана закупила все и для себя заодно попросила привезти пару килограммов того же мяса, например. А может, она вообще и договорится в ресторане, чтобы сразу оттуда готовую еду приносить, по себестоимости будет на кухне брать.
Ясли тоже там есть в совхозе «Красный луч» — для тебя договоримся.
Ну и дальше, со временем, через несколько лет, зарекомендуешь себя хорошо — могут и новые какие‑то перспективы появиться уже и в самой Москве. Главное условие — найдёшь кого‑то, кто будет вместо тебя следить за безопасностью в этом районе также добросовестно. И поговорим тогда с тобой о новых возможностях.
Иван, видно, сильно впечатлился моим предложением, но сразу ответ давать не стал. Сказал, что с супругой обсудить надо, но что сам он лично очень даже заинтересован.
Потому как одно дело было, когда жена на базе работала, — тут уже неважно было, и сам чем он занимается, и идёт ли у него карьера или нет. От такой работы никто не отказывается, там же дефицита была тьма, и Вероника каталась как сыр в масле. Но как с базы её попёрли, так и смысл жить именно в Святославля пропал.
Ну и с Шанцевым они после того случая с поиском общака Вагановича больше и не общались.
Немного помолчав, Иван сказал:
— Видимо, потому, что Шанцев всё же совсем уж честный мужик. И, возможно, ему не понравилось, что я взял обещанную долю от найденного общака Вагановича…
Ну, в принципе, я с ним по этому поводу согласился. Да, Шанцев именно такой — кристально честный советский руководитель. Да, он с Иваном тогда все эти условия на берегу обговорил,
