Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей
Нет, с этой точки зрения Андропову не на что сетовать абсолютно. Но в чём же тогда причина? — не мог понять генерал.
* * *
Москва, посольство Норвегии
— Павел, хотел бы извиниться сразу, — сказал японский посол к моему удивлению. — Этими двумя большими беседами в нашем посольстве и в швейцарском я случайно привлёк к вам внимание людей, которых привлекать не стоило. В частности, вчера на приёме в посольстве Индии я имел разговор с послом Великобритании, который интересовался сугубо вашей персоной.
В общем, хотел вас предупредить, что я ваш большой поклонник как драматурга и очень заинтересован в вашем творчестве. Да, я понимаю, что вы еще начинающий драматург, у вас только одна постановка в театре «Ромэн», но я, естественно, уверен, что у вас всё ещё впереди.
Кстати говоря, и посол Великобритании теперь тоже в курсе, что мой интерес к вам связан сугубо с драматургией. Мы с ним даже, кстати, на следующей неделе пойдём смотреть вашу пьесу в театр «Ромэн». Так что, если он вдруг к вам подойдёт… В общем, уверен, что вы меня поняли, — дружески подмигнув мне, он похлопал меня по плечу и откланялся.
А его жена тут же с наработанным годами мастерством вернула мне Галию.
— Что‑то вы в этот раз совсем быстро поговорили, — удивлённо спросила меня Галия. — А что у тебя вид такой ошарашенный?
— А, ну да, это я… — не сразу нашелся я, что ответить жене, поскольку сам лихорадочно обдумывал только что состоявшийся разговор.
Так, правильно ли я понимаю, что японский посол только что практически прямым текстом мне сказал, что я попал в нежелательную сферу интереса британцев? И говоря о британском после, конечно же, он имел в виду вовсе не дипломатическую службу Великобритании, а кое‑что гораздо более опасное — МИ‑6.
Посол из страны, являющейся формальным союзником Великобритании — да что там формальным, настоящим геополитическим и геоэкономическим союзником — принёс мне извинения за то, что привлёк ко мне внимание тех, внимание кого привлекать на самом деле не хотел…
Ну да, он так примерно и сказал. Ну и дела! МИ-6! Эта же та самая спецслужба, из которой киношный агент 007 родом вышел… Но на деле она вовсе не про веселые приключения на экране телевизора или кинотеатра. Серьезные там ребята вполне работают.
Иногда даже очень хорошо, что очень вряд ли в ближайшие годы я буду путешествовать за пределы социалистического лагеря. Есть в этом «железном занавесе» кое‑что очень привлекательное и местами полезное.
Так что пусть эта МИ‑6 мной интересуется, сколько ей влезет. Главное, что ни в СССР, ни в соцлагере достать она меня никак не сможет. Пытаться вербовать — это возможно, но накидывать мне мешок на голову и похищать никто точно не посмеет.
Усмехнулся своим мыслям немножко, удивив Галию. Моё живое воображение выдало сцену, как меня похитили и отвезли в Лондон… Прихожу я, значит, в себя на стуле с закованными сзади руками. С головы снимают тот самый мешок — и первый вопрос ко мне: «Нашему резиденту очень понравилась ваша пьеса. Планируете ли вы новую? И когда, если да?»
— Ой, извини, — сказал я жене, — просто вспомнил одну старую шутку.
А с другой стороны, удачно вышло. Мне совсем не нужно, чтобы кто‑то заметил, что после разговора с японским послом у меня, как сказала моя жена, какое‑то озадаченное выражение на лице появилось.
Гораздо лучше, если я вот так вот смеюсь. Сразу видно — открытый человек, который не в состоянии сдерживать все эмоции. Мало кто вот так вот смеяться будет на приёме в посольстве. Тут всё‑таки люди ведут себя очень сдержанно.
А, хотя нет, тут же все от времени зависит. Сейчас-то да, все сдержанные и серьезные. Но через два часа таки многие очень даже смеяться будут — после того, как бутылки с алкоголем элитным на столах опустеют. Самые высокопоставленные люди к тому времени покинут уже прием, за исключением посла Норвегии, конечно, ему деваться некуда, пока последний человек не уйдёт, и останутся те, кто попроще, и может себе позволить выпить на халяву и повеселиться.
Сейчас‑то все ещё вполне себе трезвые, и очень неплохо себя контролируют. Наверное, многие зажатые люди вынуждены постоянно себя контролировать на своих рабочих местах. Только сильно приняв на грудь, и могут по‑настоящему расслабиться.
Но в любом случае это не мой сценарий. Уж слишком много я в таком состоянии смогу интересного поведать, что лучше точно никому не знать. И для меня тоже лучше, чтобы я не пил много. И для психики моих возможных собеседников, тоже, несомненно, лучше…
* * *
Москва, квартира Шадриных
У Маши была большая радость: родители прилетели на неделю из своего зарубежного посольства, в котором работали. В МИДе устроили какое‑то мероприятие для сотрудников посольства, связанное с повышением квалификации — так что ей не пришлось ждать лета, чтобы снова с родителями увидеться.
В первый же вечер отцу позвонили, и после разговора он озадаченно сказал жене при дочке:
— Из центрального аппарата звонили, попросили меня сходить завтра вечером на приём в посольство Румынии. Сказали, что мне полезно будет завести связи среди местных иностранных дипломатов, чтобы они потом по возвращении в страну пребывания мне помогали. Думал, я хоть вечерами после занятий буду свободен в Москве… Эх! Ну что, готова идти? — спросил он жену.
Та скривилась:
— Слушай, Володя, сколько я этих приёмов‑то посетила с тобой за рубежом? Может быть, хоть здесь недельку ты меня пощадишь? Вон Машу возьми с собой — она с тобой ещё ни разу не ходила ни на какие приёмы. Ей хоть интересно будет. Да и полезно…
Маша, конечно, была совсем не против сходить на прием в румынское посольство, и тут же с энтузиазмом насела на отца. Впрочем, тот и так не собирался сопротивляться: по дочке он соскучился. А учитывая, что через шесть дней опять улетать и до лета он её не увидит, он решил, что такое времяпровождение совместно с выросшим ребёнком является совсем даже неплохим.
* * *
Москва, квартира Ивлевых
Так, завтра у нас среда, —
