Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская
Тук-тук-тук…
– Прошу, откройте… – в голосе послышалась мольба.
Айраэль, сдерживаясь, вернулась на лавку и притворилась спящей. Нет, это действительно призрак. Если бы это была заблудшая путница, ее речь и стук были бы более торопливыми, а просьбы открыть – более отчаянными. Этот голос принадлежал девушке, что только что вышла из экипажа ясным солнечным днем и хотела спросить у местных дороги.
Скрипнула дверь спальни. Муж Альматеи, Атлас, как привороженный, вышел в гостиную и направился к двери.
– Стойте! – вскрикнула Айраэль и подорвалась с лавки. – Это призрак, не открывайте!
Поздно.
Крепкая рука дровосека легко открыла защелку, и входная дверь отлетела в стенку, ударившись об нее так, словно в нее подули тысячи ветров. На пороге появилась юная девушка в белом платье и белой вуали, скрывающей лицо. Ее платье растворялось к подолу молочной пеной, превращающейся в туман. Фигура не касалась земли.
Это был, определенно, призрак. Но…
– Ты… – пробормотала Айраэль, начиная хмуриться.
Она узнавала покрой этого платья. И звездный рисунок на вуали. И эти две косы, спускающиеся до пола, с двумя кольцами в них.
Догадка пришла слишком быстро. Юная дева, посвященная в служители, говорящая неторопливо, как аристократка…
Осознание вспыхнуло, как молния:
«Неужели дочка барона Альгольского? Она погибла? Но как, когда? И почему она здесь?»
– Кто я? – дрожащим голосом спросила она.
Атлас не ответил. Айраэль быстро огляделась. Что можно использовать против призрака? Взгляд зацепился за оставленные на столе кружки с водой. Если успеть опустить в осколок звезды в воду, как быстро она станет святой? Если вылить ее на призрака, он исчезнет или только разозлится?
– Где мой дом? – продолжил призрак.
Холод втек в дом вместе с туманом, и огонь погас сам собой. Мужчина, как околдованный, продолжал стоять. А потом отчего-то повернулся к Айраэль. В нее вперился взгляд потерявшего рассудок человека. Понимал ли он, что совершил непоправимую ошибку, впустив призрака в дом? Понимал ли, что ему или гостье теперь грозит смерть?
– Что мне нужно? – со слезами в голосе вопросил призрак.
В голове опустело. Это был последний вопрос. Если на него не ответить, то она кинется на них и убьет. Обоих.
Счет шел на секунды. Айраэль не знала, что дернуло ее кинуться вперед, оттеснив мужчину. Не знала, почему обняла призрака, словно тот был человеком.
Но она помнила слова наставника.
Призрак ничего не делал, продолжив стоять, словно кукла. Первое, что ощутила Айраэль – что эфемерное тело ощущалось невесомым, но и плотным одновременно. Как если обнять сжатый в форму воздух, через который все еще можно пропускать руки. Второе – невыносимый холод, от которой леденела душа и мутнилось сознание. Он походил на боль от прикосновения к осколку звезды.
Принцесса застонала от боли, но не разжала объятий.
«Иногда все, что нужно, чтоб облегчить чужую ношу – это немного поддержки».
– Ты – любимая дочь своего отца, Пандора Ангольская, – превозмогая боль, сказала она. – Твой дом – земля, она всюду. И ты… хочешь… Домой, – голос Айраэль стек в шепот. Она вот-вот потеряет сознание.
Призрак подняла вуаль. На заплаканном юном лице вместо глаз торчали два прекрасных золотых бутона. Золотые розы.
– Пандора. Земля. Домой, – повторила девушка.
Ее силуэт исчез, холод унялся, а темноту ночи вдруг осветил яркий свет, сформировавшийся в нежный пушистый шарик, зависший в воздухе. За секунду до того, как лишиться сознания, Айраэль вспомнила, где видела такой прежде.
«Так… выглядит… душа?..»
* * *
Айраэль очнулась от рези в запястьях и тупой, пульсирующей боли в затылке. Ее губы были синюшными. Тело бил озноб. Выпустив слабый стон, она попыталась шевельнуться, но ноги и руки так затекли, что это движение принесло только отвратительное чувство щекотки пополам с уколами тысячей иголок, от которых она зажмурилась и замычала с плотно сжатыми челюстями.
– Очнулась?
Послышался звук заточки вил, мерный и угрожающий. Айраэль распахнула глаза.
Она оказалась на лесной поляне. В ее центре рос вековой дуб, к которому прибили десятки шкур. В переплетении его корней стоял гигантский валун, водруженный человеком. Мох, покрывающий его основание, походил на соединительную ткань, держащую плод земли в чреве почвы. Вершина глыбы изображала профиль птицы, а у ее подножия расположился языческий алтарь. На алтаре, уложенные удивительно аккуратно, лежали отрезанные части тела: две крепкие руки, две ноги, мужское тело…
Айраэль отвернулась, чтобы не стошнить.
На пне перед алтарем сидел Атлас, затачивающий топор.
– Ты не такая мямля, раз смогла избавиться от призрака самостоятельно, – сказал он. – У тебя и правда сильная душа.
– Вы… зачем вы…
Собственный голос показался слабым и хриплым. Айраэль прочистила горло.
– Вы меня убить хотите? – смогла, наконец, спросить она.
Ответ Атласа был обескураживающим и предсказуемым одновременно:
– Да.
– Могу я хотя бы узнать, зачем?
Что с ним не так? Он явно не в своем уме. Атлас вел себя странно с самого начала вплоть до самого конца. Стоило только вспомнить тот взгляд, которым он посмотрел на нее, когда призрак задала третий вопрос…
Подождите.
– Вы специально открыли дверь, чтобы меня убили?
Атлас нехорошо улыбнулся. Айраэль начала быстро думать. Этот мужчина – язычник. Он приносит в жертву женщин. Он ждет, когда призрак убьет их, и отрезает их части тела, а потом приносит сюда в качестве подношения. Это логично, потому что призраки не рубят голов. Это делают люди.
Но зачем ему это и почему он до сих пор жив? Раз призрак Пандоры убивает людей, то он обязательно убил бы и Атласа…
Если только людей убивал именно призрак.
– Ты что-нибудь знаешь о воскрешении? – спросил он внезапно. – Не дура ведь, хоть и не магичка. Знаешь или нет?
Айраэль незаметно проверяла натяжение веревки и щупала узлы.
– Вернуть душу в этот мир нельзя. Она уходит в Вечный круг, чтобы обновиться и родиться в новом теле.
– А они, – он указал топором в сторону дубов с приколоченными шкурами и головами, – сказали мне, что можно.
– Вам пообещали кого-то воскресить?
Узлы оказались крепкими. Айраэль чертыхнулась.
Атлас встал. Принцесса прекратила копошение, глядя на мужчину снизу вверх.
– Я принес в жертву десятки животных. Но лесу было мало. Он сказал: «Найди пустое тело, и мы вольем туда душу того, кто тебе дорог». Я стал подбирать жертву, но
