Туманная река 5 - Владислав Викторович Порошин
Глава 25
Вечером, накануне первого матча, в нашей гостинице, что находилась напротив Нью-Йоркского центрального парка, состоялся тренерский совет. Степан Спандарян, кроме своих коллег: Александра Гомельского, Евгения Алексеева и Василия Колпакова, пригласил в свой номер и баскетболистов: меня, Юрия Корнеева и американского легионера, сына русских эмигрантов, Томислава Мещерякова. На повестке совета стояло два вопроса — кто сыграет в стартовой пятёрке и какую тактику выбрать на предстоящую игру?
— Какие будут мысли и идеи? — первым делом спросил Спандарян, расставив фишки на миниатюрном баскетбольном поле.
— Я полагаю, что Куртова, Корнеева и Мещерякова нужно выставить с первых минут, — высказался Гомельский. — Томиславу хорошо известны игровые качества всех игроков соперника. Ему проще всех будет войти в игру. А Крутов и Корнеев — это самые результативные игроки команды. Отстанем в счёте с первых секунд матча, потом не выберемся.
— Ты, Саша, у нас прямо «капитан очевидность», — усмехнулся наставник ЦСКА Алексеев. — Вопрос сейчас заключается в том — кто у нас станет разыгрывающим, а кто центровым? Если Богдан будет таскать мяч с самого начала, то он быстро выдохнется и начнёт мазать со своих коронных дальних дистанций. Можно, конечно, выпустить второго маленького Алачачяна, — тяжело вздохнул Алексеев, — но потянет ли он против звёзд НБА?
— Боб Коузи — есть вери цепкий защитник, — кивнул головой Мещеряков.
— А какие у нас варианты? — спросил Колпаков. — Кто если не Алачачян? Остаются только Майгонис и Муйжниекс. Они тем более против Штатов не потянут. И вообще кроме Крутова больше никто не сможет разбить прессинг Штатов.
— И что ты, Вася, предлагаешь? — разволновался Спандарян. — Крутова гонять весь матч? Ты в своём уме⁈
— Я сказал, что думаю! — рявкнул Колпаков.
— Товарищи дорогие, давайте не будем так волноваться! — закричал Гомельский. — Давайте начнём с того, что мы уже всем и всё доказали. Две игры в Москве выиграли. Значит по любому в матчевой встрече будет ничья.
— А разница забитых и пропущенных очков? — возразил Алексеев. — Что ты предлагаешь делать с ней?
— Да пёс с ней с этой разницей! — отмахнулся Гомельский. — Пусть эти профессионалы подавятся, если забросят нам чуть-чуть больше. У меня вот какая идея: либо завтра играем вторым составом и бережём лидеров для воскресной игры, либо все силы бросаем на завтрашний субботний матч, а в воскресенье как получится. Поэтому Крутов может сыграть все 40 минут и потерпеть. Пусть не защищается, пусть не бьётся под кольцом, но главное, чтобы он таскал мяч и попадал свои коронные дальние выстрелы. Я всё сказал.
— Интересное предложение, — согласился Спандарян, покосившись в мою сторону. — Давайте голосовать: кто за то, чтобы все силы бросить на завтрашнюю игру?
— Нечего тут голосовать, — проворчал Колпаков. — Если завтрашний матч сдадим, то они нас и послезавтра прихлопнут. Играть нужно завтра в субботу на полную катушку и мощь, не экономя силы. А в воскресенье как пойдёт, хоть вторым, хоть третьим составом отбегаем.
— Логично, — поддакнул Гомельский.
— Я тоже согласен, — кивнул Алексеев.
— Значит решено, — подвёл итог Спандарян. — Крутов завтра будет один отвечать и за разгон наших атак и за дальние броски. Сдюжишь? — спросил меня главный тренер.
— Если темп матча будет невысоким, если в каждой атаке будем держать мяч по 20–25 секунд, то да, — согласился я, как будто у меня был какой-то иной вариант ответа. — А если начнём играть по принципу — прибежал, бросил и полетел обратно, то я через 10 минут помру.
— Спокойно, играть будем размеренно, но с резкими контратаками, — как бы успокоил меня Спандарян. — Тогда центровым выпустим Круминьша, и добавим к этой четвёрке уже проверенного в игре против профессионалов Вольнова. Кто «за» — прошу поднять руки.
Это предложение главного тренера тут же было принято единогласно.
— Теперь что касается тактики, — снова взял слово Спандарян. — Нам нужно с первых секунд сделать задел в счёте и держать его до конца игры. На результативную атаку соперника, отвечать своей атакой. Тогда штатники обязательно задёргаются и занервничают. И тут-то мы их и возьмём тёпленькими, с пылу с жару.
Услышав эти слова главного тренера, Томислав Мещеряков криво усмехнулся, так как профессионалов, которые проводят больше 80-и игр за сезон и играют сложнейшие матчи плей-офф, напугать разницей в счёте было нельзя по определению. Но некоторая логика в словах Спандаряна имелась. Во второй игре сборная США так и посыпалась. Поэтому, когда в комнате повисло напряжённое молчание, неожиданно для всех высказался я:
— У меня есть одна идя. Насколько мне известно — центровой Уилт Чемберлен очень плохо пробивает штрафные броски. А давайте с первых минут выпустим против Чемберлена не Круминьша, а Александра Канделя? Кандель со своим скромным ростом в 195 сантиметров в Свердловске играет центрового. И ему не привыкать толкаться со здоровыми парнями. Вот и пусть Кандель с первых секунд нарушает правила на Чемберлене. А после Канделя, когда тот получит 5 персональных замечаний и покинет площадку, выпустим Альберта Вальтина. Таким образом мы и сделаем задел в счёте. К тому же доведём Чемберлена до белого каления.
— Гениальная идея! — обрадовался Гомельский. — Кто «за»? Я думаю, что все «за», — захохотал наставник рижского СКА. — Разменяем двух игроков второй пятёрки на лидера звёзд НБА! Гениально! Крутов — молодец.
* * *
Николай Николаевич Озеров прилетел из Москвы в Нью-Йорк в субботу утром 22-го апреля. И так как вместе с ним на борту находился первый космонавт Земли, Юрий Гагарин, то им организовали самую настоящую королевскую встречу. Всей советской делегации расстелили красную ковровую дорожку, и когда Гагарин по трапу спускался вниз, больший симфонический оркестр исполнял гимн СССР. Затем с первым космонавтом и его сопровождающими переговорил вице-президент США Линдон Джонсон и вся эта группа товарищей поехала на аудиенцию к президенту Джону Кеннеди. А Озеров спокойно отправился в гостиницу, где размещалась баскетбольная сборная страны.
Правда переговорить с главным тренером Спандаряном у телекомментатора не получилось. Они успели во время завтрака переброситься парой фраз, и наша команда
