Японская война 1905. Книга 9 - Антон Дмитриевич Емельянов
— Огинский на инструктаже объяснял нам детали, чтобы мы в случае чего могли принимать самостоятельные решения.
— И тебя попросили молчать?
— Меня попросили сделать выбор. Или молчать, или пристрелить напарника в случае риска его… в смысле твоего захвата. А я решил, что лучше уж пусть тебя берут в плен если что, а я потом тебя вытащу, чем совсем уж… рубить с плеча.
— Ну… Возможно, так действительно лучше, — Панчик разулыбался. — Так что за секрет, ради которого стоит пустить пулю в лоб?
— Мы договаривались о прибытии показательного отряда, вроде того, что приводил генерал Шереметев. Были оговорены суммы компенсации за возможные беспокойства за каждую машину и каждого бойца, что мы приведем. При этом точные силы мы так никому и не назвали.
— А чего тут думать-то? Все, кто у генерала есть, те и придут.
— Это тебе думать не надо, ты видел, как он действует, и знаешь, что он может. А вот европейские правители пока пребывают в наивной уверенности, что любое перемещение армии — это месяцы и месяцы долгих и нудных маневров. И наша задача по возможности бескровно показать им, насколько же сильно они неправы.
— Смешно будет. Получается, они ждут один полк, а придет… А-ха-ха! — Панчик зашелся хохотом.
С таким настроением на мельнице их встретили с распростертыми объятиями. Рубли в качестве оплаты хозяйствующего тут пожилого усача тоже более чем устроили, так что можно было готовить лежку, разворачивать антенну, ну и присматривать пути отступления. Последнее точно было не обязательным, но Кунаев уже привык, что лучше сделать немного больше и сидеть себе спокойно, чем недоделать и выматывать нервы.
К счастью, на этот раз все прошло строго по плану. Мельник ничего не учудил, Панчик не вляпался ни в какие неприятности и даже подходящие к городу части показались на горизонте строго по расписанию.
— Колонна Буденного у реки, даю подтверждение, что все чисто, — Кунаев засел у аппарата, проговаривая все просто на всякий случай. Ну и ради Панчика, чтобы не скучал и знал, что происходит.
— Там же болота, самые сложные подходы. Неудивительно, что именно Семен Михайлович взялся за это направление, — Панчик очень уважал Буденного. За то, что тот поднялся из самых низов, а в последние дни еще и за новые слухи, что бравый усач умудрился подцепить дочку целого американского президента. Как говорится, ошибались те, кто поверил, будто русский мундир больше не работает женским магнитом.
— Вторая колонна Врангеля идет по главной дороге. Передаю подтверждение для них, — Кунаев продолжал работать.
Про этих Панчик ничего не сказал, и зря. Рыжий разведчик, конечно, не считал себя специалистом, но… В Калифорнии Врангель проявил себя именно в активной обороне — а где в случае возможного встречного боя придется сдерживать врага? У дороги! То-то и оно! Все продумано, все учтено, каждый точно на своем месте.
— Третья колонна Дроздового заходит с юга…
Тут тоже все очень даже понятно. Дерзкий офицер, привыкший действовать на острие и без лишних раздумий — это именно тот тип командующего, который и нужен на фланге. Не ждать, обойти только-только показавшегося врага и ударить самому.
— И что дальше? — Панчик еще минут десять молча смотрел на подползающие к Белграду стальные колонны, но потом не выдержал. — Где дело? Где шум и блеск? Тебе не кажется, что у нас все получается как-то слишком тихо для тех, кто собрался что-то там вбить в чужие головы?
Как раз в этот момент из-за ближайших холмов вынырнули первые броневики, и, словно в подтверждение слов поляка, как же жалко они выглядели. Грязные, серые и трескуче громкие — в вечерней тишине это особенно резко било по ушам.
— А они всегда так стучат? — Панчик прислушался к звуку двигателей.
— Наверно, после тысячи километров — всегда, — кивнул Кунаев.
Раньше ему казалось, что пять дней, заложенные генералом на бросок до Белграда — это слишком много. Теперь же… Стало понятно, что и так техника двигалась на пределе своих сегодняшних возможностей. Возможно, даже немного за ним. Тем не менее, броневики ползли вперед, поднявшиеся аэростаты и группы вроде них корректировали и направляли движение.
— Святая Мария! — мельник из своей комнаты тоже заметил колонну и начал громко молиться. — Что же это делается?
— Показательный поход русской армии! — со смехом прокричал ему Панчик. — Не волнуйся, отец! Сербия нам не враг, Сербия нам союзник, так что вам не бояться, а радоваться такому виду надо.
Мельник сначала успокоился, но потом во главе одной из колонн разглядел новое чудо и снова зачастил.
— Это не армия! Это не наука! Это какое-то чудовище из ада!
Кунаев подошел к окну поближе, чтобы понять, что же именно так смутило благочестивого хозяина мельницы, и… На дороге совсем рядом с ними как раз показался еще один передовой отряд. А в его первых рядах — уникальный броневик, выкрашенный целиком в ярко-алый цвет, который еще и как будто светился немного при падении на него света от садящегося за горизонт солнца.
— Это не чудовище! — снова закричал Панчик. — Это просто красный броневик. Подарок генерала Макарова генералу Шереметеву на свадьбу. Как он сказал: красный — чтобы быстрее ездил. И теперь все остальные броневые офицеры Шереметеву ужасно завидуют. Все же такая уникальная машина: одним видом врагов пугает, а уж как девицы на нее смотрят…
— Прям смотрят? — мельник мгновенно забыл про недавние страхи.
— Глаз отвести не могут. После такого Макарову десятки рапортов прилетели, все просят разрешения тоже свои броневики покрасить. И знаете, что он ответил?
— Что? — мельник даже высунулся из окна, чтобы не пропустить ни слова.
— Что на войне машины должны быть незаметными, поэтому красные — только тем, кто дослужится до генерала. И женится! Чтобы простых девиц в заблуждение не вводить. Вот такой у нас генерал, продуманный.
Кунаев мысленно кивнул. Действительно, какой-нибудь гвардеец на красном броневике мог бы немало семей разрушить. Да что семей… Он сам невольно задумался, а не переучиться ли из разведки на броневые офицеры. И только то, что ему, бывшему мужику, никто генеральские погоны не даст, и остановило. Красный броневик — страшная сила.
Но вот отряд Шереметева проехал мимо: спешат пообщаться с премьером Пашичем и королем, пока те сгоряча не наделали каких-то глупостей. А потом потянулись обычные машины. И всюду грязь, облезшая на солнце краска, разноцветные после замен в пути траки и мешки под глазами вымотанных вусмерть солдат и офицеров — и сердце от этого сжималось с тоской и тревогой.
— С одной стороны, настоящие герои. Сделали то,
