Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей
«Какую же именно?» — думал Межуев.
Было с чего ему беспокоиться. Ведь он прекрасно знал, что Кулаков очень негативно к нему относится. Так что если его помощник начал рыться в связанных с ним документах, то это очень плохой сигнал. Кулаков явно задумал что‑то недоброе. И ему, Межуеву, было бы очень хорошо об этом узнать как можно раньше.
* * *
Италия, Сицилия
Консильери, получив подарок от Косты, устроил для него встречу с крёстным отцом, назначив её на послезавтра. Сказал, что якобы раньше времени нет. Мол, уж больно крёстный отец будет занят эти два дня, и попытка вбить в его плотный график новую встречу вызовет лишь его откровенное недовольство.
Естественно, что Коста не захотел злить крёстного отца, потому что явно собирался обращаться к нему с какой‑то просьбой. С какой конкретно — он, само собой, не сказал. А консильери не спрашивал, зная, что Косте ничего не будет стоить и соврать, если он на самом деле не собирается ему говорить об истинной причине их будущей беседы. Хотя, конечно, все же несколько обиделся: он хотел бы видеть больше доверия со стороны Косты.
Включив будущую встречу в график крестного отца, он сел за столик в небольшом семейном ресторане в Катании и задумался. В принципе, скорее всего, причина желания Косты встретиться с крестным отцом достаточно очевидна. Он явно хочет забрать себе обратно завод, который перехватил у него Джино. Именно поэтому и полон таинственности, и пытается скрыть причину своей беседы с крёстным отцом.
И в принципе он бы мог переговорить с Джино, предупредить его об этой будущей встрече. В особенности учитывая, что в прошлый раз консильери ничего особо крупного от Джино не перепало. Нет, подарок тот сделал ему вполне приличный, выказав достаточно уважения, но он по косвенным признакам догадался, что подарок от Джино крёстному отцу был вообще совершенно сумасшедший по размеру. Уж больно тот был в хорошем настроении после встречи с капореджиме… И причина разницы в подарках ему была очевидна. Просто в тот раз он никакой особой пользы для Джино не оказал, вот и не получил ничего выдающегося от него.
Ну а Коста… Коста сунул ему какую‑то мелочь, что для консильери выглядело даже немного и оскорбительно. Если уж делаешь подарки, чтобы для тебя организовали встречу, то зачем совать всякую ерунду? Словно хочешь оскорбить серьёзного человека… Хотя вряд ли это была попытка оскорбить, скорее проявление скаредности и тупости…
Ну и в целом на консильери произвела большое впечатление та операция, которую проделал Джино, выманив охрану Косты с завода и захватив предприятие без единой капли крови. Это было очень и эффектно, и эффективно. В особенности учитывая, что Коста, как дурак, в этот момент едва на пустом месте не устроил войну с другим своим соседом…
Посмеялись над ним, конечно, потом, когда узнали все детали, знатно. И часть своего авторитета, причём серьёзную, Коста потерял. Дополнительно помимо такой серьёзной потери, как сам завод…
Ну и на будущее Джино выглядел тоже очень предпочтительно. Крёстный отец уже совсем стар: в любой момент помрет от инфаркта или инсульта, и семье понадобится новый крёстный отец. Кто им станет? Коста, который на ровном месте потерял завод и стал предметом насмешек своих соседей, или Джино, который блестяще провёл эту операцию?
Ну и если уж дарят подарки человеку его уровня, то это не должно выглядеть, как чаевые официанту в ресторане…
Пожалуй, со стратегической точки зрения ему имеет смысл подружиться с Джино как следует, имея при этом в виду, что, возможно, он налаживает тесные отношения с будущим крёстным отцом семьи. Ну и в расчете на более щедрые подарки в будущем. Он тоже хочет радоваться, как это делал крестный отец после встречи с Джино…
* * *
Москва
Довольный собой Витька с радостной Машей вылезли из такси, подъехавшего прямо к французскому посольству.
Встретился с Машей он сегодня, правда, намного раньше: она сказала, что это необходимо для того, чтобы прочитать ему лекцию о том, как правильно себя вести на дипломатическом приёме.
Правда, особенно он по этому поводу не переживал. Сегодня никаких репетиторов у него уже не было: занятия со всеми он перенёс. И по Маше действительно соскучился. Так что было приятно смотреть на свою девушку, когда она с серьёзным видом ему лекцию читала.
На входе в посольство, конечно же, нужно было показать приглашение. И вот тут случилось кое‑что, чего Витька совсем не ожидал. Едва он вытащил приглашение, чтобы его охраннику посольства показать, как Маша вдруг ловким движением выхватила его у него и начала читать, что там написано. Ясно, что тут же увидела, что приглашение на Ивлева с его супругой выписано.
Через пару секунд Маша сама это приглашение протянула немного удивленному происходящим охраннику. Тот, бросив на него только беглый взгляд, улыбнулся и предложил им пройти внутрь.
Вроде все нормально, кроме этого странного поступка, но Витя удивлённо заметил, что всякая радость с лица его девушки полностью пропала.
А затем, пока они шли к концу очереди, выстроившейся, чтобы поздороваться с послом, Маша вдруг прошипела Витьке:
— Что ж ты тут в тайны играл и сразу мне не сказал, что это от Ивлева тебе подачка?
Виктор ничего понять не мог — почему Маша вообще недовольна? Сказал ей растерянно:
— Да какая подачка, причём тут это вообще? Я, напротив, Пашу выручаю. Они сегодня с Галией никак не могут сюда пойти — дела у обоих важные. А если не придёшь без уважительного повода, то в следующий раз уже и не пригласят.
— Вот же ты… — прошипела Маша, но мысль свою развить не успела. Они уже встали в очередь за очень импозантно выглядящей парой, явно иностранцами. И за ними другая пара уже к очереди подходила. Ясно, что уже ничего дальше обсуждать было нельзя, тем более в таком тоне.
Витя, честно говоря, обиделся на Машу. «Что это за отношение такое вообще? — думал он. — Она хотела, чтобы я её привёл на дипломатический приём, я смог этого добиться. Какая разница вообще, каким именно образом? Что за капризы такие постоянные? Почему мне так тяжело угодить собственной девушке? И что обидно — теперь с ней ещё и объясниться невозможно».
Сколько они ни пробудут на этом приёме, а в этих стенах ссориться и выяснять
