Обменный фонд. Том 2 - Сергей Линник

— Спасибо, Марк, я помогу нашим гостям сам, — сказал он. — Разрешите, я присяду?

— Конечно. Ведь мы у вас в гостях, мистер Суле.

— Лучше по имени. Анри.

— Мою спутницу зовут Долорес. Я — Лео.

— Очень приятно, — улыбнулся он. — Мне понравился повод для вашего праздника. Разрешите подарить вам, — он положил на стол лист бумаги. — Это стихотворение распространялось во время оккупации Франции. После освобождения мы дарили нашим гостям текст с переводом на английский.

Я взял листок, такой плотный, что он пружинил под собственным весом. И увидел текст на французском. Перевернул. Там было стихотворение, автор которого писал чьё-то имя на разных поверхностях. Сначала я подумал, что он имеет в виду женщину, но в последней строчке оказалось, что это свобода.

— Спасибо. Очень красиво, — сказал я и передал стихотворение Долорес.

— Но ведь вы пришли пообедать? — спросил Анри. — Разрешите вам помочь выбрать лучшие блюда нашей кухни.

* * *

Мы летели домой самолётом TWA. Даже с промежуточными остановками в Чикаго и Канзас-Сити на «Боинге-307» перелёт был очень быстрым: до конечной в Лос-Анжелесе обещали добраться за неполных четырнадцать часов. Билеты нам заказал портье, осталось только довезти до Ла Гуардии все наши чемоданы.

Таксист ни слова не произнёс, распихал багаж и повёз нас в аэропорт. И не по мосту, а через тоннель Куинс — Мидтаун. Настроение немного испортилось. Головой понимаешь, что ничего не случится, но сознание, что над нами много холодной и грязной воды, не радовало. Вздохнул я спокойно, только когда мы выехали на поверхность.

В самом районе Куинс, несмотря на название, ничего королевского я не заметил. Оставшиеся минут десять поездки до аэропорта за окном тянулись только безликие невысокие дома с потемневшими кирпичными фасадами. Зато здания Ла Гуардиа среди всего этого выглядели, будто их перенесли сюда из будущего. Никакой роскоши отеля, но Долорес смотрела вокруг, не скрывая восхищения.

Нам всё понравилось: и отсутствие очередей, и неплохой кафетерий. Даже прогулка по взлётному полю следом за девушкой в форме TWA воспринималась как часть аттракциона.

Из тридцати трёх кресел свободными остались восемь. Хорошие, кстати, сиденья, широкие, с большими подлокотниками. Впрочем, за те деньги, что мы отдали, я бы не удивился и более шикарному интерьеру. Да и напитки с закуской на борту присутствовали в неограниченном количестве. Некоторые даже не стали дожидаться взлёта. Впрочем, никто не буянил. Один джентльмен только слишком громко храпел.

Домой мы попали ещё засветло. Затащили чемоданы, бросили их у порога и сели в гостиной на диване.

— Закажешь еду? — спросила Долорес. — Устала как собака.

— Я позвоню в «Аделянте», они привезут что-нибудь.

— Как же я по нему соскучилась. Мне тако с говядиной, только не острый.

— Помню. Согласись, в «Павильоне» это не подадут.

— Никогда тебе не прощу спрятанной туфли.

— Нечего было разбрасывать обувь под столом. Солидное место, владелец нас встречал, а ты решила, что босиком аппетит лучше. Налить тебе вина?

— Нет. Пожалуй, не надо.

* * *

Утром я приехал в офис, будто и не уезжал. Миссис Торнтон доложила о делах, мастера поздравили с возвращением, и я сел в своём кабинете в ожидании утренней кружки чая. Секретарша занесла её минут через пять, наверное. Я только дошёл до третьей страницы «Джорнел».

— Ваш чай, мистер Морган.

— Спасибо. Закройте дверь, пожалуйста. Есть разговор.

Если предложение её и встревожило, то она не показала. Прошла и села на обычное место.

— Слушаю вас.

— Хотите купить «Морган локсмит»? Отдам недорого.

— Очень неожиданно, мистер Морган. Но я даже не думала об этом. Как-то привыкла, что руководитель…

— Маргарет, мы с вами здесь не первый год. Что делать, вы знаете. Даже не придётся что-то менять. Разве что фасад в розовый цвет покрасить.

— Меня устраивает то, что есть. Если помните, краску выбирала я.

— Значит, с остальным вы согласны?

— Мне надо подумать. Посоветоваться с мужем. Такие решения просто так не принимают.

— Но вы хотите?

— Я ещё не слышала, сколько, по-вашему, «недорого»?

— Шесть триста. Я заплатил Гонсалесу именно такую сумму. Согласитесь, сравнивать то, что есть сейчас, с тем, что было… Но с вас ни доллара лишнего не возьму.

— Торг уместен?

— Вы смеётесь? Шесть триста, фиксированная цена. Время на раздумья — до вечера.

Она посидела, сложив руки на коленях. Потом всё же решилась:

— Разрешите отлучиться на один час? Без оплаты?

— Валяйте. С сохранением заработка.

Вечером я не стал дожидаться, пока все уйдут, уехал раньше. За бесплатным лимонадом, конечно же.

Долорес принесла мне запотевший стакан и села рядом.

— Ну, как прошёл твой день?

— С завтрашнего дня я безработный. Продал бизнес миссис Торнтон. За шесть триста.

— Пойдёшь ко мне? В «Аделянте» нужен человек на чистку овощей. Повар не справляется.

— Платишь хоть хорошо?

— Посмотрим, как работать будешь.

* * *

Разговор, начатый в поезде, Долорес решила продолжить только через неделю. Я помнил, но не торопил. Вдруг она передумала, а я дёргать буду?

Все важные решения у нас принимаются после ужина. Просто после завтрака некогда, обедаем мы порознь, а вот после ужина — самое то. Так что я совсем не удивился, когда она спросила:

— Помнишь, когда в Чикаго ехали, ты сказал, что продолжим разговор, когда всё закончится?

— Да.

— Готов говорить?

— Я знаю этот способ ведения переговоров: если заставить противную сторону три раза подряд ответить «да», то после этого «нет» произнести труднее. На мне не работает. Переходи к сути.

— Мы стареем, Лео. Только не говори «очевидный факт», просто мне так легче начать.

— Молчу.

— Повторю: хочу, чтобы у нас был ребёнок. Или двое. Ты даже понять не сможешь…

— Прекращай разбавлять доводы лирическими отступлениями. Я уже согласился. Мнение своё менять не буду. Понимаю, что естественным путём не получится. Остаётся опека или усыновление. Ты мне это хотела донести?

— В общем, да.

— Для начала нам надо пожениться. Одиноким обычно отказывают. Верно?

— Слушай, зачем ты читаешь мысли у меня в голове?

— Увы, лишён такого таланта. Я говорю очевидные вещи. Хочешь, завтра с утра поедем в мэрию и поженимся? Или тебе хотелось с белым платьем и прочими радостями?

Слёзы у неё потекли сразу, будто только