Обменный фонд. Том 2 - Сергей Линник
Хорошее место, мне нравится. Дом серьёзный, но не мрачный. Парк рядом. Может, купить здесь квартиру? Комнат на пять, будет где остановиться. Нанять клининг, иногда пыль протирать и полировать паркет. Чтобы окна спальни смотрели во двор, там шума меньше будет…
Да уж, сильно я задумался. Не заметил, когда севший рядом со мной подошёл. Интересно, под кого косит этот явный татарин лет сорока? Под турка, наверное. Или перса.
— Утро доброе, Исхак Абдулович, — поздоровался я.
— Давайте говорить по-английски, — недовольно буркнул он.
— Если вам будет угодно.
— Может, хватить раскланиваться? Что вы хотели мне сказать?
— Я вам? Совершенно ничего. Это вы прислали недоумка, который чуть не кричал, что из Москвы. По-русски, кстати. Так что послушаю ваше предложение.
— Мы знаем о фонде. Предлагаю передать управление тем людям, которых…
— А, это мне рассказывал тот парень. Грозил разоблачением. У вас такие же аргументы?
— После этого вы свободны. Мы о вас забудем.
— Я и так свободен. Давайте я вам сейчас кое-что расскажу, а потом мы решим, кто кого тут держит за яйца. Согласны?
— Говорите, — спокойно ответил он, глядя на фасад «Дакоты».
— Может, молодой человек забыл вам передать слово «Лос-Аламос»? Что с него взять? По блату, наверное, в Америку отправили.
Первый раз он вздрогнул, когда я его назвал по имени и отчеству. Второй — сейчас. Понятно, что слово вместе с разговором ему воспроизвели. Но пусть понервничает немного.
— Пока вы ничего не сказали по делу.
— Начинаю. Представим на минутку, что вы свою угрозу осуществили. За въезд по фальшивым документам мне светит… Не знаю, если адвокат хороший, может, одной депортацией обойдутся. Или штрафом. И всё. Мне не страшно. Материальный ущерб будет, но настолько мизерный, что и говорить не о чем. Потому что я примерно знаю, как уберечь свои деньги.
— Вопрос спорный, — сказал Ахмеров. — Наказание может быть существенно больше.
— Думаете, мне медаль Конгресса дадут? Откажусь.
— За что? — тут он впервые повернулся ко мне.
— Так я пойду на сделку со следствием. Сразу. И назову имена. Клаус Фукс, Теодор Холл, Дэвид Грингласс, Гарри Голд, супруги Розенберг, Джулиус и Этель. Будет мало, вспомню Хейфеца, Калистрата, Алексея, Коэнов. Наверное, не на одну медаль потянет, как думаете? Может, даже благодарность от Трумэна выпишут.
Моего собеседника даже затрясло.
— Вы не можете!.. — прошипел он.
— Странные люди. Вы можете, а я нет. С какой радости? Только не надо мне про патриотизм заливать. Ваша контора попыталась меня ограбить. А потом я бы случайно утонул в Гудзоне. Ничего личного, только бизнес, да? — улыбнулся я.
— Откуда?..
— От напарника. Он, кстати, отзывался о вас как о профессионале. А профессионалы, это не те, кто выигрывает постоянно. Они правильно оценивают обстоятельства и делают верные выводы. То, что я посмертно могу отправить письмо куда следует, вы не забывайте.
Ахмеров молчал долго. Стороннему наблюдателю могло показаться, что он уснул. Только спящие так желваками не шевелят. Старики закончили партию. Ставка у них была — двадцать пять пенсов. Неудивительно, что проигрывающий так матерился. Будет так нервничать, потеряет ещё квотер. Думать надо, а не психовать.
— В Москве, что это было? — спросил Ахмеров.
— Авария. Уже не имеет значения. Никакой пользы из этого не получить.
— До свидания, — сказал он вставая.
— Прощайте. Нет желания встречаться ещё раз.
Я тоже поднялся и пошёл к обочине. Надо чуть отойти от перекрёстка, а то такси может не остановиться.
* * *
В номер я ввалился, совершая преступление против человечности. Другими словами назвать моё пение можно, но при дамах такое не говорят.
— Woke up this morning and decided to get drunk today, — изображал я безвестного блюзового исполнителя изо всех сил.
— Всё? — перебила меня Долорес.
— Вроде да. Хочу срочно выпить.
— Что угодно, Лео, только не надо больше петь.
— Как скажешь. Слушай, я видел очень красивый дом. С окнами на Центральный парк. Тебе понравится. Давай купим там квартиру?
— Может, не в этот раз? Никуда твой дом не денется. Закажем выпивку в номер?
— Нет. Пойдём в ресторан. Нам надо не скучно напиться, а отпраздновать. Сэндвичи на закуску не подойдут.
— В «Павильон»? Помнишь, мы видели? Ты сам говорил, что неплохо бы туда сходить.
— Тогда надень самое красивое платье. И новые туфли.
— А ты?
— Что я? Рубашка свежая, брюки чистые. Даже носки без дырок.
— Значит, для меня праздник и натирать ноги новыми туфлями, а тебе лишь бы галстук без пятен? Ты попал в мои руки, никуда не денешься. Срочно начинай соответствовать самому красивому платью.
— Лучше уж красотке, которая под платьем.
— Бросьте свои мужланские шуточки, мистер. Думаю, вот этот синий галстук подойдёт. Собирайся уже!
Выдвинулись мы часа через полтора. И это ещё хороший результат. Решили пройтись. Нагуляем аппетит, пока доберёмся до Пятьдесят Пятой улицы. К ресторану мы подошли уже по-настоящему голодными. Хотя даже очень прогулочным шагом с дамой в новых туфлях на буксире идти минут двадцать, не больше.
Может, для толп желающих посетить такое престижное место было рановато, но в очереди стоять не пришлось.
— Добрый день, мадам, месье, — поприветствовал нас метрдотель. — Вы резервировали столик?
— Нет, внезапно решили отметить событие, — ответил я.
— Что празднуете? — с улыбкой спросил стоявший рядом полноватый господин.
— Свободу.
— Отличный повод! Том, проведи наших гостей за столик у окна. Там им будет удобнее.
— Конечно, мистер Суле, — кивнул метрдотель и повернулся к нам. — Прошу, следуйте за мной.
Столик оказался в очень хорошем месте. Такое можно занять только по предварительной брони. Или когда тебя целенаправленно туда ведут.
Что ресторан шикарный, стало понятно сразу. К каждому столику полагался отдельный официант, над которыми стоял ещё какой-то капитан. Наверное, на случай совсем уж необычных запросов. Меню на мелованной бумаге на французском языке. Мебель, скатерти — всё просто кричало о роскоши.
Господин, отправивший нас на такое шикарное место, появился через пару минут, когда официант уже начал нам рассказывать, что
