Барон фон дер Зайцев 5 - Андрей Готлибович Шопперт
Во Флориду «Шестой уперся в начале второй недели обратного путешествия. Всё как Колумб и писал, если вдоль побережья Южной Америки течение тянет корабль на запад, то вдоль Северной Америки оно, как и ветра, направлено на восток. Обогнули Флориду и вышли в Атлантику. При этом всё же на выходе из Мексиканского залива в небольшую бурю угодили, но буря двигалась по их следам, и как только они завернули на северо-восток пронеслась мимо. Только на пользу им сработала, катамаран, хоть и зарывался носом в приличную волну, зато летел вперёд как птица. Такого бы ветра две недели, и они до острова 'Буяна» домчат.
Событие семьдесят третье
На обратном пути Колумб попал в бурю, которая унесла «Пинту» южнее и занесла «Нинью» к Азорским островам. Иоганну повторять путь Колумба не надо. Нечего делать ему в Испании или Португалии. Ему нужно вдоль побережья Северной Америки попасть к острову Ньюфаундленд, теперь «Буян». Расстояние в два раза ближе, чем товарищу Христофору нужно было проплыть, если продолжать чертить ту трапецию на самодельной карте. Да, там всё очень приблизительно. Можно и на полтысячи километров при таких огромных расстояниях ошибиться, и при таких средствах измерения, как лаг и квадрант. Добавилась на карте теперь ещё одна точка. Тёзка лоцман ночью по Полярной звезде, а сам барончик днём по Солнцу определили широту оконечности полуострова Флорида, там, где Майями будет. Получили один — двадцать шесть градусов северной широты, второй — двадцать пять. Ну, чего, плюс — минус лапоть. Всего-то разница в 111 км. И не так страшно. Если Колумбу нужно было более семи тысяч километров назад плыть, то что такое сто километров.
Течение попутное, ветер, если не в корму дует, то почти, разве немного на восток «Шестой» затягивает. Не столь важно.
Расслабились. Посчитали, что эти три тысячи с небольшим километров они пройдут при помощи попутных ветра и течения за две недели. Ни на какие Манхеттены и Багамы барончик решил в этот раз не заходить. Устал и он, и экипаж, если в марте выплыли из Риги, а сейчас уже август кончается, то получается, что чуть не полгода уже в море с небольшими остановками. Так от «Буяна» ещё плыть и плыть потом домой. В следующий раз можно купить Манхеттен. Да и то под вопросом. То, что открыто уже, сначала переварить надо. Это ведь и Азорские острова нужно срочно заселять и, наверное, ещё срочнее, Мадейру или остров Заячий, пока там португальцы не объявились. Так более того, к моменту появления португальцев там должны уже быть большие и сильные колонии. Португалия-то рядом, может португальский Инфант Энрике Мореплаватель и флот целый снарядить разобраться с непрошенными соседями, а им от Риги уж больно далеко. На помощь точно не успеть прийти. Да и как сигнал СОС подать за тысячи километров. Должны стать поселения на островах настолько сильными, чтобы самим справиться. А для этого нужно, чтобы колонии были самодостаточные и многочисленные. Придётся ещё больше переселенцев возить в следующие плавания. И пушками настоящими из бронзы было бы неплохо озаботиться. Или десятками деревянных стволов? Литьё ведь литью рознь. Возможно, десяток деревянных стволов лучше одного бронзового. Легче в пять — семь раз так уж точно.
В общем, расслабились, ожидая скорейшего возвращения. По мере удаления от Флориды погода начала портиться, до бури не доходило, но ветер крепчал и становился всё более западным. Так ещё и солнце, казалось, навсегда покинуло небосвод. День плывут — пасмурно. Два. Неделю. Нет солнца, а если и выныривает на короткое время из облаков, то обязательно утром или вечером, когда широту не определить. Пытались ориентироваться по компасу и лагу, как у «Пятнадцатилетнего капитана», вот только, как оказалось, точно с таким же результатом. Поняли это, когда третья неделя плавания стала заканчиваться. Как-то разом похолодало. Даже не так, стало холодно. И ветер стал сырым и пронизывающим. Плюс он опять поменял направление и теперь всё больше стал задувать с востока. Не прямо в лоб, вполне можно галсами пробираться, но приятного было мало. Скорость упала.
И тут выяснилась одна интересна хрень. Исчезла тёплая одежда, в которой выходили из Риги ранней весной, и в которой воевали на острове «Буяне». В сундуках на мостике её не оказалось. Перерыли всё. Нет.
— Может в трюмах где? — пожимал плечами Автобус.
В трюмах стеной стоят бочки со всякими драгоценностями. Не преувеличение. Какао-бобы у майя служат мелкой монетой. Крупные монеты — это раковины красные, а вот мелочь — это бобы какао. Индюшка, например, стоит десять бобов, а молодая рабыня сотню — полторы. А у них тысячи и тысячи этих бобов всю сокровищницу императора разорили. Что сам подарил, что знать местная и жрецы принесли, ну, а часть купили или выменяли у торговцев на железные штуки. Даже три кольчуги продали.
Пришлось из одного трюма бочки вытаскивать на мостик, потом там всё двигать. Нет. Одежды не нашли. Загрузили драгоценные бочки назад. То же самое проделали и со вторым трюмом, и ни фига. Нет одежды. Да, вокруг их катамарана крутились тысячи аборигенов и на Гаити, и на Юкатане. Выходит, приделали ноги. Автобус говорил, что точно помнил три большие корзины с одеждой в трюме.
А температура продолжала понижаться. По ночам так чуть не ноль.
Достали хлопковую ткань. Обошлась она не дёшево. И вещь в самом деле красивая и ценная. Краски яркие, узоры из перьев… аппликация такая. Достали и в неё замотались.
— Иоганн, тебе не кажется, что мы промахнулись мимо острова «Буяна»? — в конце третьей недели плавания после отбытия с оконечности полуострова Флориды, пристал барончик к Алефельду.
— Да, херр барон. Мне так кажется. И где же мы тогда сейчас? — они склонились над каляками-маляками Иоганна.
— Тут два варианта. Либо мы сейчас вблизи Гренландии, либо, если сильно промахнулись, то идём к Исландии.
Событие семьдесят четвёртое
Ещё один день пути. Ещё один холодный сумеречный день, не сумрачный, а именно сумеречный, словно утро сразу в вечер
