Барон фон дер Зайцев 4 - Андрей Готлибович Шопперт

Ребята это семь молодых мужиков переселенцев. Их в Слоках с самой осени и всю зиму, и почти всю весну, готовили. Они ведь не к тёще на блины плывут, там, куда они плывут, если книгам верить, вполне себе воинственные индейцы обитают. И если не удастся с ними миром договориться, то придётся воевать. Потому, всех переселенцев ушкуйники и новики готовили подороже свои жизни продать. За восемь — девять месяцев они сталонами и шварцами не стали. Но более-менее из лука стрелять их научили, с какого конца меч противнику в пузу засовывать тоже. Кроме того, учили ребят специальные кованные ножи с утяжелённым лезвием во врагов метать. Сейчас у парней в руках луки. Новики, плюс Георг со Скалой Джоргом, пойдут в первой волне, а семеро переселенцев за ними, поддержать огнём из луков с расстояния.

Событие шестьдесят девятое

— Три дня⁈ Мать вашу, Родину нашу! Три дня. Чтобы поставить мачту? Как там, вы даёте нереальные планы. Волюнтаризьмь. Ещё за смертью сходите. Медленнее не получится.

Иоганн потряс кошелем с золотом перед носом главы федрезерва, ай, тьфу, главы верфи небольшой в Плимуте. Человек без подбородка выпятил его и потянулся было к кошелю, но Иоганн его от загребущей руки убрал. — Здесь пять флоринов. Завтра мачта должна быть готова. Золото! Мачта! Мачта — золото.

Нагл не закивал, эту свою джигу не заплясал. Не видно счастья на лице чумазом.

— Три дня??? — нет, даже проблесков счастья нет.

— А если мои люди помогать будут. Где слабое место? Тесать, пилить? Факелы ночью держать, чтобы организовать круглосуточную работу? Мыслите, уважаемый Генри, конструктивно. Кто хочет, ищет возможности, кто не хочет придумывает отговорки. «One who wants to do something will find a way; One who doesn’t will find an excuse.» Сократ мне лично сказал.

— Помогать за деньги, тогда где моя прибыль? Она просто исчезнет…

— Стоп! Стоп! Ох, уж этот мне мир наживы, мир чистогана. Нет. Все пять флоринов останутся у вас мой дорогой фроинд Генри более того, два золотых кругляшика я могу дать задатком. Мои же люди… хоть сто человек, будут работать день и ночь бесплатно. И даже… Да хрен с ним. И своих людей, понятно, и ваших рабочих, я накормлю три раза в день за свой счёт. Безвозмездно, то есть, даром. You understand me, don’t you?

— Завтра? — жёлтая от смолы рука пошкрябала коричневый от той же, но вчерашней, смолы подбородок. Бороду нагл брил. М… ну как брил? А как получалось, так и брил. Щётка такая вся в смоле вымазанная.

— Давайте начинать. Часики тикают.

— Что?

— Солнце, говорю, ползёт по небу.

— Договорились. Десяток человек с тебя, барон. И ночью факелы. Да, люди нужны такие, которые знают, как топор в руках держать.

— Конечно, камарад. У меня есть двадцать викингов. Они сами свои струги строят. Всех пришлю, — С таким пафосом было про топоры наглом сказано, что начинал Иоганн сомневаться, точно ли верфь у Генри лодчонки маленькие делает. Может это только по понедельникам, а всё остальное время чайные клипера выдает на гора. Спецы — молодцы.

«Третий» пришёл в Плимут поздно вечером. Весь избитый и израненный. Ну никакого чувства прекрасного у наглов нет. Такой шедевр шедевральный испоганили. Как теперь жить дальше⁈ Культурная нация. Нация, давшая миру Ньютона, алкоголика Черчилля и Агату Кристи… и во что они превратили красавец катамаран⁈

Правильно их всех потопили. Не, потопили — не то слово. Утопили. Утопили тех, которых не убили. Одно чуть утешало. Эти гады везли порох. Ну, кроме прочих полезных вещей. Теперь можно бабахать и не думать об экономии. На «Третий» сняли сорок три бочонка пороха. И три орудия бронзовых. С приличным боезапасом. Одних книппелей к двум большим стапятидесятимиллиметровым бомбардам почти сорок штук. Живём. Корабль, что напал на «Третий» совсем не купцом оказался, самым настоящим пиратом, с пиратской командой и пиратскими намерениями. На реях Георг никого развешивать не стал. Просто привязывали руки и ноги сдавшимся и раненым к трупам их товарищей по ремеслу и выбрасывали за борт. Оружие всё, и холодное, и стреломётное (арбалеты и луки), и даже огнестрельное (Две пищали было кроме пушек), собрали. Казну довольно приличную нашли в малюсенькой каютке капитана на корме. У коггов называется — ахтеркастель. И всё, нечего больше брать. Ну, кто так нападает на его катамараны? Ты набей сначала трюм чем полезным… Нда. А одежду ещё сняли с пиратов. И нашли у капитана два больших куска шерстяной ткани. Там, в Америке, лишней не будет.

Сам когг с красивым название «Венера» пустили на дно. Прорубили дыру в трюме ниже ватерлинии.

А нет, ещё немного полезностей перетащили. На «Венере» был полный комплект новых парусов. Их тоже прихватили. Придётся же по новой парусами левый корпус «Третьего» оснащать.

— Сколько до этого Фалмута, ну, где ты говоришь, овец вы покупали? — смотрел барончик на то, как закипела работа на верфи, и тут ему мысль пришла светлая в блондинистую голову, что можно почти и не потерять время. Нужно, пока ремонт идёт, сплавать на «Четвёртом» к Фалмуту и купить там овец и коз. Пока тут ремонт идёт, и он, как ни спеши, на два дня затянется, можно успеть сгонять туда — сюда.

— Миль шестьдесят…

— Срочно выходите. Ты старший. Выбери три лучшие овцы и лучшего барана. И три козы и самого здорового козла. Ну и купите сена. В мешки набейте… сколько взять сможете. Всё. Аллюр три креста.

Глава 29

Событие семидесятое

Песня есть у ВИА «Ариэль»

На море — океане, на острове Буяне

Пусть даже он запрятан

Под «камень — белгорюч»

Однажды в море грозном

Найду я этот остров

Найду я этот камень

Найду я этот ключ

Они уже неделю плыли по морю-океану к острову «Буяну». Нет, это не оговорка. Иван Фёдорович, он же Иоганн, он же Ваньша, он же барончик, долго думал, а как можно назвать остров Ньюфаундленд? Именем собаки точно не надо. Во-первых, длинно. А во-вторых, совсем не русское название, и даже не немецкое. И ничего хорошего в голову не приходило. Всякие Новосибирски в голову лезли. А тут Самсон спрашивает его, мол мы уже в море-океане или нет ещё? Ну, и вспомнилась песня. И к острову ведь они путь держат. Почему бы не остров