Барон фон дер Зайцев 4 - Андрей Готлибович Шопперт

— Руби канаты!

Глава 28

Событие шестьдесят восьмое

А зачем спешить навстречу смерти, если она к тебе спешит сама. На непонятном встречном когге скрытой пока национальности посчитали необычное судёнышко лёгкой добычей и уже сами повернули свой корабль на пересечение курса катамарана. Ветер за ночь чутка переменился, он стал почти южным, может, чуть ещё и с востока, и коггу не составило труда совершить этот разворот. А вот на «Третьем» теперь двигаться навстречу вражескому кораблю было просто невозможно, ну, почти невозможно. Не подплыть вам беднягам к ворогу? Ну так, на тебе подарок. Никуда и не надо плыть. Сиди на берегу и жди пока труп врага мимо проплывёт.

На «Третий» много ведь народу нагрузили, кроме экипажа из одиннадцати человек, есть семь семей переселенцев и пять новиков, которые тоже должны остаться на год на Ньюфаундленде. А ещё двое артиллеристов. Сейчас Самсон с Михаилом, новым своим учеником из литвинов, что переехали к Иоганну после Грюнвальдской битвы, точнее, старшим девятнадцатилетним сыном одного из тех возчиков, не обращая внимания на суету, образовавшуюся на катамаране после «золотого» выстрела с когга, заряжали свои орудия для ответного удара. Сам тюфянчей изменять своим «скоропортящимся» деревянным орудиям не собирался. Он привык к ним за два года, и кучу битв, и знает все их минусы и плюсы. Чувствует, когда можно ещё раз из этого ствола пальнуть, а когда точно уже не стоит. Лишаться ещё каких-то конечностей не горит желанием.

Книппель туго вошел в ствол, и Самсон для ускорения ответного выстрела верхний пыж забивать не стал. И так сойдёт.

— Бойся! — он сунул факел к затравочному отверстию.

Бабах. Тут умудриться нужно промахнуться. Старый тюфянчей и не промахнулся. Книппель врезался прямо в фок. Большой парус на первой мачте когга разорвало в клочья, а ещё ядра соединённые цепью порвали, или перерубили, ванты, а потом и переломили рей верхнего паруса на фок мачте. Парус этот, который Фок марсель называется, рухнул не полностью, а один конец рея перекособочило, и он сполз к палубе. Полная разруха на когге, а ведь минуту назад гордо реял над волною. Как буревестник.

— Ура!

Попрыгали немного на палубе новики и принялись вновь своё оружие заряжать. У каждого есть пищаль и два пистоля. Дойдёт ли дело до того, что можно будет с короткой дистанции палить из пистолей, пока не особо ясно, но лучше, чтобы он был заряжен, чем потом жалеть, что пороха пожалел. От чего помер? От жадности.

Михаил свою бронзовую бомбарду тоже к этому времени зарядил. У неё калибр сто двадцать миллиметров, кажется ерунда, что такое двадцать миллиметров плюсом. Всего-то двухкопеечная монета из СССР, но, когда в диаметрах и весе ядра сравниваешь, и в количестве засыпаемого порохового заряда, сразу разницу видишь.

Бабах. Большой книппель полетел в замедлившийся когг, с которого теперь стрелять у ворогов не получалось. Он к катамарану носом повёрнут, на носу орудий нет, там небольшая башенка для стрелков из арбалета. Хруста дерева слышно не было, всё же расстояние ещё метров четыреста, но зато результаты выстрела видно отлично. Многострадальная фок-мачта не выдержала, и от повторного удара переломилась, завалившись на грот. Заодно книппель снёс и тех троих арбалетчиков, что суетились на форкастле. Были и нет теперь.

Ну теперь оба корабля обездвижены. Правда, у «Третьего» меньше половины парусов слетело, на левом корпусе ещё блинд есть и можно попробовать будет кливер натянуть, а у когга полный швах дела.

Команда «Третьего» всё это время без дела не сидела, бомбардирам своим старались не мешать, но почти все канаты у мачты сломанной перерубили и осталось только саму мачту сбросить в море, чтобы освободить кораблик от этого плавучего якоря.

— Готовы? — Бруно Бусс оглядел матросов, — Давай!

Три удара топорами и дружный «Кхек» моряков, и левая мачта сброшена с катамарана вместе со всеми канатами и парусами. Добра-то сколько уплывает.

Идти под одной мачтой на катамаране двухмачтовом с разнесёнными по корпусам мачтами не простое занятие, но тренировались, заранее всякие плохие ситуации вроде этой выдумывая. Но это всё чуть позже, сейчас на второй — правой мачте просто все паруса спустили. Течение и так продолжает их довольно быстро после удаления плавучего якоря сносить к вражескому коггу. А тот на остатках парусов и инерции двигался к «легкой добыче».

Георг в это время вглядывался в приближающийся корабль. Там сновали люди на палубе, пытались, видимо, тоже что-то сделать с рухнувшей мачтой и перепутанным такелажем. Пока в них никто не стрелял больше. Ну там на когге орудия по бортам расположены, а корабль носом к ним, как был повёрнут, так и продолжает двигаться. Пока паруса Грота тащат когг поближе к «Третьему».

— Ну, что парни, ещё минутка и можно стрелять. — Все новики мушкеты зарядили с пистолями и теперь только команды ждут, чтобы огонь открыть. Но рано ещё метров двести пятьдесят до ворога. Георг и сам от нетерпения места себе не находил.

Бабах. Это Самсон второй книппель отправил в когг. Попал, но ситуации это никак не поменяло. Там с парусами на корабле противника хуже уже не сделать ничего не получится. Куда точно попал снаряд не понятно, но должно быть по повреждённой уже фок-мачте.

— Стойте. Картечью зарядите. Сейчас ещё чуть ближе подойдем и стреляйте, а то потом из-за высоких бортов главного преимущества лишимся, — Георг схватил за руку канонира Михаила, не давая ему тоже второй книппель в ствол запихать.

— Картечь⁈ — ну, как подножку подставили. Литвин в ступоре минуту целую смотрел на ядра с цепями в руках.

— Картечь! — кивнул ему староста.

— Хорошо.

Пушкарь бросил снаряд назад в сундук и вынул оттуда мешочек с мелконарубленным железом.

Бах. Андрейка из своего карамультука маленькую пульку во врага послал. Ему две сотни метров не преграда, его пули и дальше летят. Главное всё правильно рассчитать, и то, что над водой полетит десятимиллиметровый свинцовый шарик, и то, что ветер боковой.

— Ха! Есть! — Георг тоже видел, что сын Перуна попал. Матрос, залезший на мачту, чтобы перерубить канаты, удерживающие перекошенный рей, свалился на палубу, раскинув руки.

— Давай картечью! — махнул рукою староста, в сторону замерзших возле орудий бомбардиров.

Бабах. Бабах.

И тут же грохнули пищали.

— Приготовьтесь