Пришелец в СССР - Дмитрий Сергеевич Самохин
Где-то в глубине меня гневно зашипел Тень. Он отчаянно матерился, проклиная на чем свет стоит своего старого, но уже бывшего друга. Тень и раньше был не высокого мнения о Киндееве, теперь же он совсем не стеснялся в выражения. Тень вспомнил все случаи, когда он Киндееву жизнь спасал, да от служебного несоответствия прикрывал. И вот теперь какой монетой он ему платил. Слушать вопли и причитания Тени мне осточертело, но и деться от них я никуда не мог. Единственный способ отрубить мне голову, только вот без головы не сильно то поживешь.
Хотя с другой стороны, быть может, если я умру в этом мире, то программа «Последний шанс» сработает, и я вернусь к себе домой, где мне полагается статус ветерана со всеми вытекающими из этого привилегиями. Хотя могу и не вернуться. Если произошел системный сбой, мало ли куда меня теперь закинет. Хорошо если в прогрессивное место, где жизнь проходит по высоким стандартам и современным технологиям, а если в каменную пещеру к неандертальцам. Мне совсем не улыбалось целую жизнь, пускай возможно и короткую, ходить охотиться на мамонта, добывать огонь трением, заниматься сексом с вшивыми женщинами, то что я при этом тоже буду вшивым, совсем не утешало, да рисовать палочками наскальные рисунки.
Я решил, что хрен тебе, а не смерть Вити Ламанова. Лешие так просто не сдаются. Убивать он меня посреди улицы не будет. Привлекать внимание милиции и добровольных дружинников выстрелами он не захочет. Значит, потребует, чтобы я поехал куда-нибудь в тихое, укромное место, где и постарается меня прикончить, но я ему падле так просто не дамся.
— Значит так. Езжай в сторону Парголова. Там потом по Приозерскому шоссе к Елизаветинке. А там я скажу, куда дальше, — приказал Киндеев.
Пистолет он от моего бока убрал, но продолжал держать меня на прицеле.
— Ты чего задумал, Федя? Тебя же поймают. Все знают, что мы с тобой вместе на задержании были. Вместе выходили.
— Плевать. Никто меня не поймает. Вместе были, вместе вышли. Ты меня до дома довез и уехал. И больше я тебя не видел. На работе все посчитают, что Леший по случаю удачного завершения дела забухал. И ведь все в это поверят. Леший любит прибухнуть и раньше славился своими запоями. Так что все у меня под контролем. Не извольте беспокоиться.
— Зачем тебе меня убивать? Чем я тебе помешал? — спросил я.
— Мутный ты какой-то. Я тебя Витечка совсем не узнаю. Тебя словно подменили. Ты вроде совсем другой человек. Прежний Леший всегда первым выступал за контакты с Водяным. Планы строил, как на его деньгах поднимется, дачу построит, машину новую купит, а не эту рухлядь антикварную. И вдруг совесть у него проснулась. С чего бы, Витя? Ладно. Не хочешь сам работать, так другим не мешай. А ты решил и мне дело испортить. Витя, ты же хороший мужик был, свой в доску. А сейчас ненадежный стал. Я не могу спать спокойно, если в тебе не уверен. А мне сон очень дорог, как явление. Так что ты сам Леший виноват. Ты сам поставил меня перед выбором, либо я, либо ты.
— Федя, ты из ума выжил. Мне плевать с высокой колокольни на твои темные делишки с Водяным. Живи, как хочешь. Работай как хочешь и с кем хочешь. Я тебе мешать не буду, — пытался я воззвать к голосу его разума, но все тщетно.
Киндеев решился и больше никого и ничего слушать не хотел.
— Заткнись, падла. Рули по-тихому и молчи. Ты мне откровенно надоел.
Я умолк. Разговаривать было без толку. Я уверенно вел машину. Усталость, которая начала меня одолевать на квартире Мозгового, как рукой сняло. Я был собран, сосредоточен и отчаянно пытался найти выход из сложившегося положения. Даже проклятия и ругательства Тени меня больше не раздражали.
В машине пытаться ликвидировать Киндеева рискованно. Он успеет сделать пару выстрелов, прежде чем я ему сверну шею. Так что доедем до места казни, а там посмотрим кто окажется умнее и сильнее.
Я уверенно вел машину по ночному городу. По дороге он меня не пристрелит. Кишка тонка, а вот за городом церемониться не станет. Значит, у меня есть немного времени, чтобы подготовиться. За Парголово перед поворотом на Осиновую Рощу есть большой пост ГАИ. Можно попробовать устроить там провокацию, чтобы меня остановили, а уж при поддержке гаишников я скручу Киндеева, но что после этого с ним делать. Нельзя же его в руки родной милиции сдать. Как я объясню его поведение? С чего он вдруг решил взять меня в заложники? По закону я с ним вопрос решить не могу. Значит, гаишники тогда ненужные свидетели, столкновения с которыми надо избежать.
— Леший, вот скажи, чего тебе не жилось то спокойно? Водяной просит то одно прикрыть, то другое. Но там же ничего такого страшного. Не мокруха какая-то. Подумаешь фарца. Люди хотят одеваться по-модному, заграничному. Так ведь всегда хотели. И до Революции и после. Ничего в поведении человека не поменялось. Опять же карточные игры. Ну играют люди в карты. Что в этом такого? Скажешь много проигрывают, на деньги играют. Так не наши с тобой деньги. Там такие тузы играют, что они проигрывают, это даже очень хорошо. Можно сказать, социальная справедливость торжествует. Так чего тебе не живется то спокойно? Еще неделю назад тихо-мирно водку пил, никому не мешал. А теперь прыщ на жопе. И еще перед начальством решил выслужиться. За ум взялся. Работу исполняешь, как настоящий мент. Ишь ты.
Киндеев говорил зло с нотами обиды и разочарования. Его можно было понять. Раньше он с Ламановым был одного поля ягодка, а теперь встали по разные стороны баррикады. И в отделе только он остался середнячок, которого и выгнать жалко, и поручить что-нибудь стоящее нельзя.
— Да чего ты кипешуешь.
Я внезапно зашелся в приступе кашля. Киндеев напрягся и уставился на меня, ожидая подвоха. Тень же во всю мощь своего несуществующего голоса заголосил, призывая напасть на своего бывшего друга, и перегрызть ему глотку. Он этого не ожидает и будет легкой добычей.
Откашлявшись я продолжил.
— Держи себя в руках. Мне плевать какими делишками ты занимаешься. Чтобы мы друг другу не мешали, добейся перевода в соседний отдел. Всего делов-то. Локтями толкаться не будем.
— Леший, ты меня за кого принимаешь? Я тебе что лох какой-то?
