Петля (СИ) - Олег Дмитриев

— На выход, — сказал я спокойно, тем же мёртвым голосом.

— Миш, я…

— Цепочка от дверя́. Я не хочу тут отмывать потом за тобой. На выход.

Указательный палец правой руки сделал вид, что ему очень скучно на спусковой скобе и невообразимо хочется перескочить на спусковой крючок, добавив ситуации драйва, огонька и красок. Палец играл, наверное, лучше всех в этом идиотском кино. Алина заголосила ещё громче. Слава, трясясь, начал пятиться к входной двери.

Я шагал следом, плавно, ставя ногу на всю ступню, не убирая левой руки с магазина. Алина ползла на карачках следом, кричала, что я псих, что она вызовет полицию. Я молча открыл дверь и вытолкнул Славу на крыльцо. Потом вывел мимо Мини Купера за забор.

Был март, плюс пять, ветер пробирал до костей даже меня в свитере с горлом. Слава ёжился, прикрывая руками грудь и пах, покрывшись колючими мурашками.

— Миш, ну хватит. Миш, ну прости…

Я поднял пистолет, смотревший Откату в брюхо, и направил ему в лоб.

— Миш, не надо! — заорал Слава. — Не надо, пожалуйста!

— Мля-а-а, Петля, ты б хоть предупредил, я б камеру на столбе отрубил, — раздался хриплый голос из-за забора напротив.

Там стоял в бордовом махровом халате сосед, седой сухой старик с коротким ёжиком волос, стальным частоколом во рту и алюминиевой кружкой в руках. Он смотрел на меня без страха, зато с досадой. В домах справа и слева от него зажужжали моторчики рольставен, закрывая окна. За левым плечом, со двора другого соседа, раздался звук затвора помпового ружья. Да, это Тверь-матушка. Тут на телефоны снимать или в ментовку звонить людям на ум приходит в самую последнюю очередь. Эхо войны…

— Прости, дядь Коль, не догадался позвонить тебе, — мы с ТТ по-прежнему смотрели на Отката, которого колотила такая крупная дрожь, будто он не посреди переулка стоял, а высоковольтку обнимал.

— Там правее, где бричка его стоит, слепая зона. Туда своди его. Да заходи на обратном пути. Чайку попьём, подумаем за жизню-то. Глядишь, скумекаем чего, пока мусора налетят, — отхлебнув пару глотков из кружки, сообщил светским тоном дядя Коля. Которого так звали только соседи.

Я кивнул сверху вниз, а потом сразу слева направо, продублировав кивок движением ствола. Слава на деревянных синеющих ногах посеменил к соседнему проулку, где стоял всё-таки пятый в городе пурпурный Лексус. Не шестой. Модная машина, по отпечатку пальца хозяина двери открыла и завелась. Не подумал я о том, что ключи от неё где-то дома остались, вместе с Откатовым барахлом. Слава поскользнулся на порожке босой ногой, приложившись голенью крепко, от души. Но даже не вскрикнул, только развернулся и замер, глядя на меня. Хотя вряд ли, чего он во мне не видал за эти годы? И не только во мне, как выяснилось. А вот ствол ТТ — вещь очень интересная. И захочешь — глаз не оторвёшь.

— Не надо, Миш… Не надо! Прости! — в Лексусе, наверное, уже потеплело. Славу продолжало колотить.

— Бог простит. Хотя он против прелюбодеяния, вроде. Значит, не к нему. Приветы там передавай, кого увидишь, — мой скучный голос выдавил-таки слёзы из мёрзлого Отката.

Я нажал на спусковой крючок.

Щелчок. Из дула выскочил флажок на пружинке. На нём красовалась надпись, не яркая, но всё ещё вполне читаемая: «105 лет Тверской швейной фабрике».

Слава смотрел на флажок. Потом вниз — на мокрое пятно, расползающееся по его трусам. Потом на меня.

— Пошёл вон, — сказал я тихо. — Не попадайся мне больше на глаза.

Он упал внутрь, позорно хлюпнуло-скрипнуло дорогое сидение перфорированной кожи с вентиляцией, подогревом и массажами. Не коротнуло бы. Хотя мне-то что? Пусть хоть сгорит к хренам. Хлопнула тихонечно, по-дорогому, дверь японского чуда, опустилось стекло, явив за чёрной «пятой» тонировкой морду бывшего друга и партнёра.

— Я тебя посажу, Петля! Грохну! Оставлю без штанов! Ты у меня сдохнешь под забором! Бойся ходи, сука! — визжал, отъезжая, Лексус, противоречивые и нелогичные обещания.

Я проводил его взглядом, сунул пистолет под ремень за спиной, накинув сверху свитером. Жест получился тоже киношный, привычный, будто военный форму оправил. Алина верещала что-то с крыльца. Но я повернул не к своей калитке, а к дяди Колиной, который щерился со своей веранды во весь свой стальной оскал.

Глава 3

Уходим на закат

— Ништяк, Петля, ништя-а-ак! — он потирал ладони, будто в тайге у костра греясь, и синие узоры на фалангах пальцев плясали перед глазами.

Я сидел, зажав обеими руками, стянув на ладони рукава, точно такую же алюминиевую кружку, с точно таким же «чаем». Человеку непривычному пары глотко́в хватило бы, чтоб аритмию заработать или вообще в кардиологию отъехать. Я не то, чтобы был привычным, но за годы работы, так скажем, в отрасли со вполне определённым контингентом, научился многому. И давно не удивлялся, глядя, как вышедший из Майбаха господин густо мажет на ломоть чёрного хлеба сливочное масло или сгущёнку, а потом ест, откусывая бережно, подставив ладонь лодочкой, жмурясь от удовольствия. Игнорируя разносолы дорогого ресторана на соседних столиках, как и людей за ними.

— Ты пей, пей. Может, покрепче чего? — он со значением щёлкнул пальцем себе куда-то под нижнюю челюсть.

— Не, дядь Коль. Спасибо, что предложил, но не надо. Дел полно, думаю. А вот с чего взяться — не пойму никак, — я смотрел на сизый дымок над чашкой, будто ожидал прочитать ответ в нём.

— С начала берись, Петля. С начала оно завсегда сподручнее, чем с конца-то. Тем более конец лишний ты вон как ловко со двора проводил. Морда у тебя была волчья, конечно. Я уверен был, что завалишь его. Повезло пузатому, мог и обхезаться.

Я не среагировал. Потому что сам начисто забыл про то, что ТТ ненастоящий в тот момент, когда нажал на спуск. Слова деда, наверное, были дружеской поддержкой или чем-то вроде неё. За это, наверное, тоже стоило поблагодарить, хотя бы кивком. Люди с таким опытом и багажом, как старый Щука, советы давали редко и очень задорого. А просить помощи у них было ещё дороже. Мне же, эвон как, забесплатно мудрости отвалило — не унести. С начала начинать. Где ж только его взять теперь, начало то?

— Ты, главное, помни: пока живой — ничего не поздно. Всё сладить можно, пока ты на землю сверху смотришь, а не она на тебя, — хапанув «чаю», просипел сосед.

А меня аж передёрнуло, как Отката не так давно. Я слышал эти слова. В другом