Обменный фонд. Том 2 - Сергей Линник
На рассматривание картинок Долорес потратила довольно-таки много времени. Наверное, после этого она решила, что я расслабился в достаточной степени, и спросила:
— А теперь скажи правду, зачем мы едем в Нью-Йорк? Отговорки «по делам» оставь для других. Какой у тебя может быть бизнес там? Местные внезапно разучились вскрывать замки без ключа?
— За наследством.
— Почему ты не говорил?
— Деньги любят тишину.
— Очень смешно. Большое наследство?
— Получу — узнаю. Может, и ничего. Сходим в театр на Бродвее, купишь себе новую сумочку на Пятой авеню, и вернёмся домой. Нет смысла пока обсуждать.
— Ты говорил, что у тебя нет родни. Кто оставил?
— Мой товарищ, Майкл.
— Слушай, чем больше я спрашиваю, тем меньше мне понятно. Напарник отдал тебе дом и бизнес. А теперь выясняется, что через три года после его смерти ты можешь получить от него наследство, но не знаешь, существует ли оно, и сколько тебе досталось?
— Так и есть. Он был сложным человеком и любил загадки.
Долорес пристально посмотрела на меня, даже не заметив упавшего на пол журнала.
— Это опасно?
— Очень правильный вопрос. Но я пока не знаю ответ.
* * *
Долорес сразу выдала самый разумный вариант:
— Так не получай это наследство. Лео, нам на жизнь хватает. Вспомни, ты всерьёз задумывался над покупкой самолёта.
— Ты тогда струсила. Дело не в деньгах. В детстве я читал книжку про котёнка. И ему говорит знакомый щенок: «Не ходи туда, тебя ждут неприятности». А он отвечает: «Как же! Ведь они ждут!».
— Странные книжки у вас там были.
— Ты пока панику раньше времени не поднимай. Ещё ничего не известно. Приедем в Нью-Йорк, там понятно будет.
— Я с тобой. Даже если эти неприятности всё ещё ждут. А где мы остановимся?
— Не думал. Есть какие-то варианты из журнала «Вог»? Если нет, придётся довериться таксисту. Помню, мы когда сошли с корабля на Манхэттене, Майкл сказал водителю, чтобы тот отвёз нас в пристойную гостиницу неподалёку. Этот жулик нас катал минут пятнадцать, потом оказалось, отель буквально за углом был.
Долорес рассмеялась.
— Значит, и тебя можно обмануть?
— Если не боишься рискнуть, попробуй.
— Ладно, спросим у таксиста. «Вог» мне не очень нравится — там будто описывают жизнь на Марсе. А что ты там говорил о Пятой авеню?
— Я? Что это такое? Тебе послышалось, наверное. Помню, предлагал купить сувениры на вокзале и прокатиться на речном трамвайчике по Гудзону. На крайний случай, съездить на Кони-Айленд, на карусели. А ты сначала начитаешься этих ужасных журналов, потом начинаешь про какую-то авеню фантазировать. Может, я про работу рассказывал?
— Мистер Морган, в Альбукерке нет такой улицы, — голосом строгой учительницы произнесла Долорес. — И я хорошо помню обещание купить новую сумочку.
Не выдержав, она засмеялась.
— На самом деле я хотела с тобой серьёзно поговорить.
— Мне уже страшно. Обычно после такого вступления начинают раздел имущества.
— Дурак ты. Я тебе сто раз говорила: от меня так просто не отделаешься.
— Ладно, давай свой серьёзный разговор. Сбежать всё равно не получится, пока поезд не остановится.
— Слушай, мне уже тридцать семь.
— Спасибо, что напомнила. Кто-то выпил слишком много шампанского на свой день рождения и чуть не упал.
— Я тогда просто споткнулась! Послушай меня до конца!
— Я весь внимание.
— Только, пожалуйста, не превращай всё в шутку. Я хочу, чтобы у нас был ребёнок.
* * *
Пауза немного затянулась. Да уж, тут не ответишь что-нибудь типа «Мы же работаем над этим». Долорес продолжала смотреть мне в глаза. Я вздохнул.
— Да.
— Ты согласен?
— И снова «да». Но хочу тебя предупредить: у меня нет никакого опыта. Вообще. Ноль. Вдруг я буду хреновым отцом? Правда, я этого боюсь.
— Мы справимся. Слушай, я узнавала… — быстро заговорила она, будто переживала, что я передумаю, а эта фраза не даст этого сделать.
— Подожди. Я не против. Но все обсуждения и детали — после Нью-Йорка. Считай это моей блажью. Просто мне кажется, что решения можно будет принимать только после поездки. Мы вернёмся домой, сядем, и ты мне расскажешь, что успела выяснить. Хорошо?
— Да.
Понятно, что Долорес не совсем довольна. Ей-то как раз хотелось начать обсуждать детали. Мол, если разрешение есть, то надо срочно запускать дело. Ничего, потерпит.
И правда, до самого Чикаго даже намёков не было. Мы спали, читали, ели и играли в шашки, которые нам принёс проводник. Общий счёт матча: пятьдесят шесть — три. Все мои три победы я добыл в тяжёлой и бескомпромиссной борьбе. И нет, я не поддавался. Просто иногда день не так складывается. Или ретроградный Меркурий мешает.
В Чикаго мы приехали на вокзал Дирборн, и нас сразу подхватили, не давая расслабиться. Отпустили только в зале ожидания для пассажиров первого класса. Создавалось впечатление, что кусочек нашего купе перенесли сюда. Короче, роскошь продолжала окружать нас.
Мы посидели. Потом пошли в ресторан и заказали кофе с пирожными. Но всё равно оставалось ещё почти три с половиной часа до поезда.
— Пойдём, прогуляемся, — предложила Долорес. — Приехали и сидим на вокзале. Ты же здесь бывал?
— Считай, что нет. У нас пересадка ночью была, Майкл приболел, в тот раз только вокзал видел.
— Чего ждём тогда?
Стоило нам выйти, и в лицо с востока дохнуло водой. И не каким-то прудом с тиной и кувшинками, а огромным количеством, как на море. Только здесь запах чуть другой, без йода, наверное.
— Извините, а где озеро? — спросила Долорес у какого-то железнодорожника, проходившего мимо.
— Там, — махнул работяга рукой туда, откуда дул ветер.
— Далеко?
— А? — он остановился, потом понял, что у него спрашивают. — Нет, рядом совсем. Через парк пройдёте, увидите.
Озеро мы заметили внезапно: шли по парковой дорожке, и вдруг между кустами высокой живой изгороди мелькнула сероватая поверхность с мелкими барашками волн.
Сначала шляпку снесло у Долорес. Мы бросились за ней, я побежал вперёд. До добычи оставалось два шага. И тут ветер ударил снова. Теперь мы
