Обменный фонд. Том 2 - Сергей Линник

Американцы утюжили джапов ковровыми бомбардировками. Шестого августа не стало города Кобе. Диктор на радио с гордостью сообщил, что масштаб акции был явно больше, чем в марте, когда в Токио погибли около ста тысяч человек. «Город практически стёрт с лица земли. Не уничтоженное авиацией сгорело потом в пожарах. Напомню, что население Кобе, по разным оценкам, приближалось к семистам тысячам». Мне стало тошно, когда я попытался представить это. В Альбукерке в два раза меньше народу живёт.

Девятого в войну вступил Советский Союз. Через неделю стало ясно, что Квантунская армия численностью семьсот тысяч солдат просто перестала существовать. Император приказал сдаваться. Об этом диктор рассказывал с гораздо меньшим энтузиазмом.

Последняя пятница выпала на двадцать четвёртое августа. Как раз в этот день я решил сообщить людям и бухгалтерии, что мы расстаёмся.

Дик в кабинете не сидел. Как когда-то, много лет назад, он стоял на улице с тем вечно занятым итальянцем, Энрико, и пытался что-то ему доказать. Я не стал ждать: спор между двумя физиками может длиться довольно долго.

— Здравствуйте, — прервал я дискуссию.

— Привет, Лео, — кивнул Фейнман.

Энрико просто протянул руку.

— Вот, зашёл попрощаться. Увольняюсь.

— Хорошо, что сейчас подошёл, — сказал Дик. — А то на следующей неделе мог бы и не застать. У нас большое событие на выезде. Но я тебе этого не говорил, — улыбнулся он, заметив осуждающий взгляд Энрико.

* * *

Я ждал, когда же случится та самая авария на складе боеприпасов. И это произошло. Ночью с пятого на шестое сентября я проснулся от звона оконных стёкол. Долорес тоже встала.

— Что там? Землетрясение?

— Не знаю. Наверное. Утром выясним.

В офисе оказалось, что плохой сон был почти у всех. Самым информированным стал Миллер, который вышел во двор покурить. Смотрел он как раз на юг, а потому сейчас охотно описывал красное зарево на полнеба, качающийся уличный фонарь и странную дрожь воздуха, от которой его затошнило.

Я прошёл в кабинет и взял со стола утреннюю газету. Но «Альбукерке Джорнел» молчал. Наверное, им ещё не сказали, что писать.

В этот день я вёл себя как Долорес — слушал каждый местный выпуск новостей. В половине десятого утра нам рассказали всё, как есть. Вояки сочинили свою брехню, и теперь желающие могли это услышать сами.

«Многие горожане сегодня ночью проснулись от громких звуков. Очевидцы также сообщали об огненном зареве в южном направлении. Как удалось узнать нашему корреспонденту, в результате пожара произошёл взрыв на складе боеприпасов недалеко от Аламогордо, это примерно в ста двадцати милях к югу. Сведения о пострадавших уточняются. Представители министерства обороны также предупреждают об опасности поездок в южном направлении, так как возможны повторные взрывы».

Ждал, не ляпнут ли лишнее, но нет, на этом сообщение заканчивалось. Ну, теперь все бросятся перепечатывать эту ахинею. Вечером будет в «Трибьюн», как пить дать.

Я дождался конца дня и поехал в «Аделянте». Звонить не стал: работы у Долорес и так много, лучше не мешать. Зато можно явиться лично, подождать, когда она крикнет всем: «До завтра!», подойдёт к столику, за которым я пью лимонад, возьмёт меня под руку, и мы двинемся на выход.

— Слышала? Оказывается, это было не землетрясение.

— Естественно. А ещё послезавтра японцы подписывают капитуляцию! Конец войне!

— Очень хорошо. Правительство отменит военные налоги и повесит на нас мирные, размером побольше.

— Ты когда-нибудь перестанешь ворчать?

— Да. Сразу после смерти. Слушай, мне надо съездить в Нью-Йорк. Ты со мной? Надеюсь, за неделю управимся.

— Никогда не была в Нью-Йорке… А как же ресторан?

— Прошлым летом не сгорел, выстоит и сейчас. Соглашайся, и я возьму билеты до Чикаго на завтра, как раз идёт «Супер Чиф».

— Первый класс?

— Договорюсь с машинистом, в тендере поедем. Видишь, как плохо, что ты отказалась от авиашколы. Сейчас бы без разговоров сели в свой самолёт и полетели.

— Не трави мне душу, Лео. До сих пор жалею.

Дома я подошёл к телефону и набрал номер секретарши.

— Добрый вечер. Миссис Торнтон, мне нужны два билета до Нью-Йорка с пересадкой в Чикаго. На завтра, первым классом. Нет, не надо присылать, я утром заеду в офис и заберу.

* * *

Необязательные сведения — 13

1) Ви-дей — в оригинале V-Day, День победы. Термин активно культивировался года с сорок четвёртого, так что к маю сорок пятого был хорошо известен.

2) Теодор Холл — гениальный физик, вундеркинд. Был приглашен в Лос-Аламос в возрасте 18 лет. Сам передал советской разведке чертежи бомбы. Разоблачили его вскоре после войны. Но прижучить не получилось, потому что сведения были получены в результате другой секретной операции, и на суде пришлось бы это озвучить (наивные люди, честное слово). Признался в работе на Советский Союз в середине 90-х, перед смертью, после рассекречивания сведений той операции.

3) Хевра Кадиша — можно назвать это похоронной службой при синагоге. Быть участником Х. К. очень почетно.

4) Super Chief (сейчас «Southwest Chief») — знаменитый поезд компании Amtrak, идет от Лос-Анжелеса до Чикаго по территории восьми штатов. В описываемое время ездил только раз в неделю, так что Лео и Долорес крупно повезло, не пришлось ждать несколько дней.

Глава 22

О существовании поезда с названием «Супер Шеф» я, конечно, знал. Это такая местная достопримечательность, пролетающая, как мираж, раз в неделю. Прокатиться на нём — мечта каждого. Не все могут себе позволить, но фраза «Ездили в Чикаго на Шефе» сильно повышает престиж говорящего. Короче, те самые понты, что дороже денег.

Вагоны первого класса здесь — ни разу не советский СВ. Тот рядом даже не стоял. Купе на двоих с собственным санузлом и душем, матовая полировка деревянных панелей и бархат диванов. Стол — не тот огрызок, на котором умещаются два стакана и три варёных яйца. О ковровых дорожках и качестве уборки я даже говорить не буду. Еду и напитки таскают из ресторана круглосуточно. Одежду могут постирать, высушить и погладить.

Пассажиру остаётся только отдыхать и любоваться пейзажем за окном. А посмотреть там есть на что. Самолёт, конечно, быстрее, но с него и не увидишь почти ничего, да и комфорта маловато. По крайней мере, в наших краях.

Долорес всё нравилось. Она перепробовала все кнопочки и рычажки, переоделась, воспользовалась туалетом и душем. Потом изучила взятые