Петля - Олег Дмитриев
— Я поймал жену на измене. Уличил, как принято говорить. Приехал домой в неурочное время. А там она и мой бывший партнёр Слава Катков.
Шкварин продолжал кивать время от времени. И, кажется, не только подтверждал то, что факты были ему известны. В глазах было если не сочувствие, то что-то похожее на него. Одна из голограмм памяти показала, что от него самого лет пять назад ушла жена, забрав детей, объяснив это решение фанатичной зацикленностью майора на делах службы. И через месяц всего став женой успешного фабриканта.
— Я вывел его из дома под стволом. Игрушечным, сувенирным, но он этого не знал. И обмочился, когда я нажал на спуск. Откат уехал, пообещав мне что-то, несовместимое с жизнью, дословно сейчас вряд ли вспомню. На обратном пути я зашёл на чай к соседу, Щукину Эн Пэ, статьи УК в ассортименте, ты наверняка знаешь, о ком речь.
— Знаю. Кто ж в Твери Колю Щуку не знает, — снова кивнул Петя. Но взгляд его был острее, чем раньше.
— К нему. Он по-соседски поговорил со мной, посоветовал от греха… сменить обстановку. Я согласился. И поехал в деревню, откуда сам родом. Сорок лет там не был. Дом стоит, представляешь? Ну, обветшал, конечно, но печку растопил, крышу подлатал — жить можно.
Я позволил себе чуть улыбнуться, эдак умиротворённо, чтобы образ стал сильнее похож на те, с какими говорят о визитах в давно оставленные родовые гнёзда. Иваныч хлебнул из бокала со звуком устранённого засора в раковине. Стас икнул.
— Пару дней там пожил. Смотался в Бежецк, прикупил материалов и расходников, ну и пожрать взял. Фотки старые посмотрел, и как мозги на место встали, Петь. Люди живут на Земле чёртово количество лет. Но про тех, кто рядом, знают больше, чем про тех, кто жил прежде, даже про родных. Про чужих, представляешь, знают больше, чем про родню третьего-четвёртого колена.
Я поднял бровь, давая понять майору, что данный момент беспокоил меня нешуточно. Он снова кивнул.
— И захотелось мне про родню узнать побольше, чем жёлтые размытые фотки. С тем и вернулся. Приехал на маршрутке из Кашина, добрался до офиса — я обвёл руками кабинет, — и попросил Иваныча про прабабку узнать, если не сложно.
Головами качнули все, и Петя, и дядя Саша, и Стас. Если перемежать враньё правдой, оно всегда выглядит гораздо убедительнее.
— Утром Иваныч меня удивил, показав протокол аутопсии. Там ФИО патологоанатома и исследуемого совпадали. И подпись была приметная, я такие дома видал, когда маленький был. Дядь Саш, покажи фотку.
Подполковник, поёрзав в кресле, вынул из кармана брюк смарт, разблокировал, нашёл нужное фото и передал на ладони майору. Тот принял, склонив голову, посмотрел и передал владельцу. Нажав на кнопку «Назад», вернувшись к «галерее». Совершенно случайно, разумеется, исключительно нечаянно. Но в галерее, как видно было даже мне, других фото не было. Будто старый вояка хранил в телефоне исключительно тридцатипятилетней давности фотку протокола вскрытия чужой старухи. Тогда Петя только кивнул ещё раз, чуть ухмыльнувшись, будто признавая красивый ход противника в шахматной партии.
— Больше ничего, кроме сказанного тобой, о том, в каких органах служила прабабка, я не знаю. Она вся насквозь секретная, про неё никто толком ничего не знал, включая соседок по подъезду, которые были глубоко убеждены в том, что она — ведьма. Но я их видел, Петь. Сами не лучше, — развёл руками я, улыбнувшись чуть виновато.
Получилось убедительно, сам бы себе поверил.
— Хорошо, — помолчав, сказал майор. — Красиво. Похоже на правду.
— Побожиться? Да вот те крест! — уверил я. Не поднимая ладоней со стола. — Тащи полиграф.
— Ты рекламщик, Петля. Тебя на полиграфе проверять — только бумагу переводить да чернила жечь почём зря, — ухмыльнулся он. Вот прямо как живой человек.
— Ну у вас наверняка есть методики. Я готов, если что. Только если без иголок под ногти. А то придётся потом маникюр править в Алинкином салоне, а я её, выдру, видеть не готов пока, — на этот раз вполне удалось праведное возмущение. Иваныч хмыкнул, а Стас улыбнулся.
— Лады, мужики. Договорились. Вы умеряете интерес к покойной родственнице Михи до полного нуля. Я оставляю материалы у себя и внимания к ним не привлекаю. И вас тоже не привлекаю, — он поочерёдно обвёл нас глазами, будто ожидая споров. Но не дождавшись. Тут, за столом, не было тех, кто на слова блюстителя «валите отсюда» ответил бы «нет уж, мину-у-уточку, позвольте-ка!..».
— Думаю, больше вопросов не возникнет. По тебе и твоему агентству материалов много, связей, контактов. Но у нас тебя, Петля, считают, так скажем, допустимым злом. И не мешают, — в голосе его проскользнули характерные металлические нотки, а в глазах — стальной отблеск. Точно, хорошо и долго их учат, так экспромтом не сыграть.
— Сроду не имел дурацкой привычки ни ходить против Родины, ни в карман ей лазить, — решительно развёл руками я. — И возникать вопросы в связи меня в твоём ведомстве ни малейшего желания не имею.
Фраза, прозвучавшая «по-военному» сделала улыбки подполковника, а главное — майора, ещё человечнее.
— Добро. Тогда, как говорится, пользуясь случаем, последний момент — и на посошок. Билетами на концерт выручишь? — спросил Шкварин.
— На какой? — удивился я.
— Ну как же? Тридцать лет творческой деятельности, «Круглая дата», — в свою очередь удивился и он. И осторожно, без резких движений, вытянул из внутреннего кармана флаер. Развернул и передал мне.
— Твоя же тема? На твоих щитах реклама висит, вы курируете?
— Мы, — мёртвым, чужим голосом ответил я, изучая листовку. — Чем могу?
— Десяток бы контрамарочек… для начальства с семьями, — реальность вокруг флаера воспринималась с ещё бо́льшим трудом, чем он сам, но, кажется, товарищ майор чуть-чуть смутился.
— Не вопрос. Стас, проследи, — так же невзрачно ответил я, не отрывая глаз от глянцевого листочка. С которого на меня смотрело добрыми глазами из-за стёкол больших прямоугольных очков усатое лицо. Я знал этого человека. Только первая моя память говорила, что его убили два с лишним десятка лет назад. Я жил на той самой улице, где это произошло. А
