Петля - Олег Дмитриев
И я понял, что запрошенных у Стаса контрактов за этот год и последнее полугодие предыдущего мне точно не хватит. Ограничиться стопочкой бумаги, высотой сантиметров в семь, не выйдет. Тут явно предстояло копнуть поглубже. И сильно поглубже.
Глава 21
Уйти не от всех
Петя-майор уехал, пожав руки нам поочерёдно, поблагодарив за обещанные билеты на концерт. Вера в приёмной попрощалась с ним вежливо и мило, улыбаясь и уверяя, что двери агентства всегда распахнуты настежь для гостей и друзей Михаила Петровича. Но из-за стойки не вышла. Даже с кресла не поднялась. Так, словно боялась уронить лежавший на коленях обрез. Она, конечно, была помоложе нас. Но родилась и выросла в Твери.
— К-к-какие б-б-билеты д-д-дать? — еле выговорил Стас.
Мы сидели в моём кабинете, оставшись втроём, после того, как Вера убрала посуду и подносы. Недавний этюд «убеди или убей чекиста» не прошёл даром. Даром прошёл напиток, хороший и дорогой, будто бы не оставив ни тени, ни даже запаха.
— А найдём? — о том, что число билетов на такое мероприятие наверняка ограничено, и что поставить для высшего комсостава областного ФСБ складные стульчики в проходах вряд ли будет хорошей идеей, я как-то не успел подумать, когда соглашался на «десяток контрамарочек».
— Так, — привычно кивнул юрист.
— Дядь Саш? — казалось, что основные вычислительные мощности Петли заняты другим, поэтому и обратился за помощью к заму по безопасности.
— Чего сразу «дядь Саш», — буркнул он. — До концерта время есть, и бронь по билетам тоже есть. Пойдут с семьями от них трое, шесть мест рядом, в середине партера. Не прямо за губернатором, но и не в заднице где-нибудь. Ещё четверым билеты вразбежку, в разных местах, вроде как случайные люди. Милое дело.
— Вот так, Стас, — согласился я. И он снова качнул головой, ставя пометки на листе белой а4 своим неизменным «Паркером».
— А ты ему веришь, Миш? — сощурился на меня Иваныч, с тоской заглянув в пустой бокал, стоявший рядом с пистолетом, так и лежавшим на столе.
— Нет, — ровно ответил Миха Петля. — Я мало кому верю, дядь Саш. За последние пару лет мой список тех, кому можно доверять, только меньше стал. Зато, думаю, наконец-то превратился в закрытый перечень, исчерпывающий. Ты прибрал бы табельное со стола. Год не тот на календаре, чтоб среди стаканов стволы валялись. Как в кино выходит, в старом.
— Ты гляди-ка, забыл! Старею, оружие забывать стал, — неискренне всплеснул руками подполковник. — А чего за кино-то? Может, тоже погляжу? Мне нынче дел-то поменьше: в больницу не надо, в домоуправление на Чайковского тоже, и даже в кладбищенскую администрацию ехать не придётся. А я-то грешным делом хотел себе там насчёт участочка провентилировать…
При этом смотрел он на меня с привычной внимательностью старого военного. У которого речевой поток с мыслительным текли по разным руслам. А я привычно видел их оба. Мы не зря так давно друг друга знали.
— Правильно всё говоришь, никуда тебе не надо ехать. И на погост, глядишь, спешить так не придётся, если только дзержинец нам не наплёл тут. А кино… Да любое. Много где в раньшие времена пистульками хвастались да чуть что на столы их выкладывали, как с прибором. Но я бы посоветовал из старенького чего-нибудь. Там подобрее как-то было. Точно не «Улицы разбитых фонарей» и не «Брат». С Клинтом Иствудом бы, наверное. Или с Бельмондо. Или с Делоном. «Самурая» глядел?
Я скроллил-перематывал страницу в смартфоне, откладывая себе в в памяти не забыть глянуть повнимательнее про тех, о ком напел небылиц Шкварка-Буратино. Верить в то, что хоть часть из тех песен была правдой, не хотелось категорически. Потому что это всё пахло не просто суровыми подписками о неразглашении. А говорил я так же спокойно и чуть отстранённо, как обычно. Тоже умея пускать потоки разными руслами.
— Не припомню… А про что там?
— Да про что и всегда, наверное. Жил себе наёмный убийца, работал помаленьку. А потом задумался о вечном, о битве бобра с ослом, — задумчиво проговорил я. Понимая, что бреда в интернете меньше не стало, и что в том, чтобы понять хоть немного обо всех этих революционных и прорывных открытиях большевиков, мне Гугл не помощник.
— И чего? — заинтересованно переспросил подполковник, пряча оружие в кобуру.
— Убили его при задержании.
— Тьфу ты, про́пасть… Не, не стану я твоего «Самурая» глядеть. Я и «Профессионала»-то пересматривать не могу, мне Бомо́на жалко до слёз, — неожиданно признался он. — Лучше «Рокко с его братьями» посмотрю. Тоже не особо радостная картина, но жизненная.
— Хороший фильм, — одобрил выбор старого военного я. Откладывая телефон в сторону. Он мне помочь не мог ничем.
Могла бы, наверное, прабабка-покойница. Но встречаться с ней не было как-то желания. В списке тех, кого я хотел бы видеть рядом живыми, её не было. Я не видел её при жизни, а после смерти, кроме квартиры и страшных соседских сплетен, нам от неё ничего и не осталось. Ну, холодильник ещё. Он почему-то постоянно приходил на память, когда вспоминалась квартира, вчерашний вечер и сегодняшнее утро. Встретившие меня родители, сын и обстановка, та, до модного и долгого ремонта, который сделала бывшая жена. Убив в чужом доме душу.
Мы условились с мужиками быть внимательнее и бдительнее, «безобразий не нарушать и бардака проездом не творить», по привычной настоятельной рекомендации Иваныча. При этом на меня он смотрел неотрывно, будто чувствуя как-то, что на главную роль эпицентра того самого бардака я подходил, как никто другой. И был прав. Я и сам это чувствовал.
Отпустив их, остался «поработать с бумагами».
Эту формулировку выкатила привычно первая, исходная память, а она подцепила в какой-то книжке-мемуарах одного генерала. Мне потом дядя Саша про него таких баек понарассказывал, что я даже расстроился, что читал генеральские воспоминания. В них, в частности, говорилось о том, что бывший в то время президентом страны человек этим термином, «работой с бумагами», чаще всего называл время, когда уже к обеду напивался до вида неприглядного и ложился спать. Ни тогда, в юности, ни
