Немного богатый Людвиг - Влад Тарханов
Так что оставалось укрепить наших галльских «друзей» во мнении, что мы вынуждены оттянуть часть войск для того, чтобы разобраться с саксонцами. Даже смогли подсунуть им парочку часовых, которых те смогли скрасть, которые подтвердили отход значительных сил для переброски под Дрезден. Настоящих патриотов в этом времени найти было несложно. Вот они и выполнили эту важную миссию. А уже глубокой ночью, отошедшие батальоны стали возвращаться — не зажигая огней, при помощи расставленных заранее на их путях проводников, они занимали новые позиции на флангах нашего построения. Там для них были заранее подготовлены места для отдыха. Ну что ж, наверное, с утра станет ясно, клюнет ли рыбка на нашу наживку. Я тогда не знал, что поздно вечером произошло событие, которое повлияло на исход этого сражения: в штаб французской армии прибыл сам маршал Лебёф! И ему, крайне требовался хоть какой-то успех. В парламенте республики были крайне недовольны тем, как развиваются события на фронте и требовали активных действий, к которым военные великой Франции оказались не готовы. Хотя бы потому, что армейские магазины были опустошены по приказу того же Тьера, который раздал продовольствие парижанам и сумел заткнуть глотки недовольным! А быстро восстановить запасы продуктов питания для войск оказалось весьма затруднительно. Но политикам нужен был успех, а Лебёфу — хоть какая-то, пусть и сомнительная, но победа!
Поэтому утро началось с форменного веселья. Французы строились в штурмовые колонны и при этом настроены были весьма агрессивно. Это стало для меня неожиданностью, и я долго не мог понять, что же случилось. Уже намного позже, из показаний пленных удалось выяснить, что у противника сменилось командование. Формально Лебёф не отстранил Базена, но фактически взял власть над армией в свои руки. А это худший из вариантов, когда управление войсками оказывается дезорганизовано. Французы смогли воспользоваться предрассветной дымкой и подтянуть свои пушки на приличное расстояние, создав для артиллеристов более-менее удобные и защищенные позиции. Поэтому прямо поутру, как только туман рассеялся, пушкари галлов открыли ураганный огонь (насколько это было возможно для дульнозарядных орудий). Ядра и бомбы перепахивали наши позиции, в воздухе повисли облака шрапнели (этот вид боеприпасов появился весьма недавно, но французы его быстро взял на вооружение). Пороха галльские пушкари не жалели. А наша артиллерия огрызалась достаточно вяло — основную массу орудий мы передвинули на фланги.
А потом французы ударили! Выстроенные в штурмовые колонны войска браво пошли в бой по самому центру, на флангах они только имитировали наступление, действуя весьма незначительными силами. Примерно через полтора часа они овладели центральной позицией, потеряв при этом достаточно значительное число пехотинцев, но останавливаться на достигнутом не собирались. Вот только прорыв их оказался неожиданно бесполезным: за первой позицией находилась вторая — намного более укрепленная. Туда оттянулись стрелки-гвардейцы, выполнившие свой приказ — максимально задержать противника, но ни в коем случае не гибнуть всем на своих позициях. Пустили галлам кровь — и хорошо! И отступать! Лебёф, который не наблюдал за первым днем сражения так и не понял, что у нас на переднем крае не оказалось ни минометов, ни скорострелок. А Базен, который обратил на это внимание главнокомандующего был невежливо послан по известному только им, французам, адресу. Так что выйти на оперативный простор прорвавшемуся свежему корпусу галлов не получилось, а вот попасть в огневой мешок (с трех укрепленных узлов обороны вести перекрестный огонь оказалось весьма просто) им удалось!
Надо отдать потомкам гордых франков должное — избиваемые, под перекрестным огнем, они не дрогнули, а продолжали наступать. Более того, Лебёф решил, что пора двинуть в бой еще один корпус! И они пошли — так же красиво, колоннами! С развернутыми знаменами, под барабанную дробь и гвалт полковых оркестров! Их командующему не оставалось ничего другого, как поднимать ставки и надеяться, что госпожа Удача им благосклонно улыбнется! Казалось, что именно так и будет: скорострелки клинило из-за продолжительного ведения огня. То одна, то другая машинка захлебывалась и на том участке французы упорно продвигались вперед. Заканчивался комплект мин — всё-таки минометы развивали слишком высокую скорострельность, на таких прожор никаких припасов не хватит! Но как только их второй корпус вошел в нашу ловушку, как фон дер Танн дал приказ — и всё мгновенно изменилось! На флангах пришли в движение наши войска– их удар был стремительным и неотразимым! Канны! Господа! Классические Канны! Мы просто смели фланговые заслоны противника и навалились на потрепанные в первый день части их Третьего корпуса. Чтобы избежать окружения Базен бросил в бой кавалерию — свой последний козырь. Этот удар мы легко парировали — своей конницы было в избытке! Встречное сражение конных масс получилось эпичным, но лучшая выучка и германская дисциплина в этот день победила бесшабашный задор галлов! Два их лучших корпуса оказались в окружении, остатки третьего стремительно отступали. Как и конница, бросившаяся на утек. Да, измельчали французские кавалеристы, не могут держать удар так, как раньше! Кстати, в этой стычке погиб и Иоахим Мюрат — внук знаменитого маршала Наполеона.
К вечеру избиваемые остатки двух корпусов стали сдаваться в плен. Без поддержки, расстреливаемые со всех сторон… что им еще оставалось делать? А я что? Мне пленные пригодятся, вот, пора начинать строить Кильский канал! Да и вообще, дел невпроворот! Как только битва отгремела и стали ясны её итоги — мне как-то стало ясно, что пора перебираться в Мюнхен. Слишком много дел скопилось за это время. И все они — самые неотложные! И если с Францией пока что будут разбираться мои генштабисты и фон дер Танн, то кто возьмется за Саксонию? Самому возгавить поход на Дрезден как-то не комильфо, хотя, есть одна идея, привлечь для этого дела будущего тестя. Надо эту
