Немного богатый Людвиг - Влад Тарханов
Баварский экс-король Людвиг не отказался мне помочь с еще одной миссией. Он только-только вернулся из России, убедившись, что Балтийский флот отплыл продемонстрировать флаг на самом пороге соседнего королевства. А еще посол Российской империи передал датскому королю, что Его Императорское Величество будет весьма недоволен, если его подданные ввяжутся не в свою войну с Германией. И тогда мы можем перекрыть судоходство по Балтике как таковое. И все датские укрепления заодно сроем. А можем и вообще блокировать порты королевства, если они не опомнятся и станут зарываться. И про восемь миллионов риксдалеров, которые Россия не спешила выплачивать в качестве компенсации за отмену Зундской пошлины господа из Копенгагена могут забыть![2]
Ну а тридцатого, в четыре часа пополудни, в моем дворце состоялся торжественный прием императора Российского Александра II. Сначала скучная церемониальная часть с обоюдным вручением наград, за коей последовал торжественный обед в честь прибывшего высокого гостя и его многочисленной свиты. И только поздно вечером мы смогли собраться в моем малом кабинете втроем: я, Бисмарк и Александр. Причем на присутствии канцлера и премьер-министра Германии в одном флаконе настаивала российская сторона. И почему не сделать друзьям приятного?
— Брат мой, Александр! Мы благодарны Вам за ту поддержку, что оказала Россия нам в войне с Францией. Совместными усилиями нам удалось предотвратить появление широкой коалиции против Германии. Хотя Саксония и не удержалась, думаю, скоро станет вопрос о ее существовании как независимого государства вообще! Вы понимаете, что саксонские немцы — это часть германской нации, и мы не можем позволить, чтобы наш народ был по-прежнему разделен условными границами!
Произнеся столь высокопарный спич, я тут же «сдулся» и постарался разрядить обстановку, предложив перед разговором выкурить по сигаре. Ожидаемо, император Александр предпочел трубку. А мы с Бисмарком разные сорта сигар. Я давно заметил, что канцлер никогда не брал тот же сорт сигар, что и я. Чаще всего он тоже курил трубку. Но сегодня подчеркнуто остановился на сигарах. Когда-то я его здорово насмешил, когда выдал фразу Хэмингуэя про крутые бедра мулаток, на которых скатываются эти произведения табачного искусства. Смеялся Отто фон весело и задористо, приятно даже вспомнить. А потом рассказал, как угощал сигарами своего учителя русского языка. А потом вычел стоимость сигар из его гонорара! Бережливость и прижимистость! Вот уж при Бисмарке замки строить один за другим у меня точно не выйдет. Да и желания особо нету.
Надо сказать, что перекур пошёл нам на пользу. Александр, немного напоминающий набурбосившегося мопса как-то сразу раздобрел и его черты лица стали более человеческими, что ли. Впрочем, занесло меня куда-то не туда с этими всеми ассоциациями.
— Я благодарен вам, брат мой Людвиг, за столь высокий и хорошо организованный прием. Тем более, что я приехал в вашу страну в сложное время: война! Хочу сказать сразу — эти действия режут меня по сердцу! Мне дорога Франция, мне стала дорога Германия. И я хотел бы, чтобы эта бессмысленная бойня как можно скорее прекратилась!
Ну что же, вот Александр и примерил тогу миротворца. Пора возвращаться на грешную землю. Делаю максимально постную физиономию.
— Увы, брат мой, Александр! Не мы начали эту войну. Причина ее — непомерные захватнические амбиции Тьера, нового диктатора дорогой Бель Франс. Не мы ее начали, но нам, скорее всего, выпала участь ее прекратить. В Париже. Иного варианта развития событий я просто себе не представляю! Всё, что мы делали — это защищались! Но теперь необходимо искоренить причину конфликта — дать по рукам зарвавшимся французским финансистам, особенно семейке Ротшильдов, которые науськивают на нас Тьера и его карманное правительство.
— Увы, любое республиканское правление имеет в себе серьезную уязвимость: слишком сильное влияние купцов и банкиров. — поддержал мою мысль Александр. — И в таком случае аристократия перестает играть свою роль столпа государственности. А это чревато постоянными революциями, переворотами, отсутствием стабильности. К сожалению, парижане были не слишком-то в восторге от своих коронованных монархов и свергали их с завидным постоянством.
— Это верно, хотя монархические настроения в обществе Франции достаточно сильны. Очень может быть, что мы попытаемся восстановить справедливость, путем реставрации Орлеанского дома. — Подал голос Бисмарк.
Удивительное дело, но судьбы Франции мы обсуждали на французском, который в ЭТОМ времени был языком международного общения. Это не удивительно — пока что это государство было чуть ли не доминирующим на континенте.
— Именно поэтому принц Франсуа Орлеанский сейчас пребывает в Берлине? — показал свою осведомленность о наших внутренних делах русский император.
— Не только. Главное — это будущая свадьба императора Людвига и Франсуазы Орлеанской. Но и к принцу мы присматриваемся. Нам кажется, что он весьма неплохая кандидатура для восстановления монархии в мятежной Франции. — тут и я решил вмешаться в беседу.
— Я почти уверен, что как только наши войска подойдут к Парижу, скажу честно, штурмовать город я не собираюсь, но как получится у военных, посмотрим. Так вот, как только мы подойдем к Парижу, там неизбежно возникнет восстание против власти, эти мелкие буржуа не простят правительству такой угрозы своему существованию. Франция окунется в период смуты, и именно тогда реставрация станет возможна.
— Понимаю, вы хотите получить лояльного вам правителя… Неплохой вариант. Вот только… долго ли он усидит на ваших штыках?
— Я думаю, он придет освободителем. И народ примет его как спасителя от смут и полного разгрома. А дальше всё будет зависеть от его способностей. — я позвонил в колокольчик и попросил принести кофе. Спросил коллегу-императора или он предпочитает чай, но, на удивление, Александр сделал выбор в пользу более горького и крепкого напитка.
— Вы меня заинтересовали, брат мой. Я даже буду не против,
