Казачонок 1860. Том 2 - Петр Алмазный

Поглядел на эту картину, и в голове сразу стали возникать идеи по террасированию склонов. Но это не к спеху, да и есть ли в этом смысл пока тоже не ясно. Надо на урожаи вживую глянуть, а потом уж решать что с этим хозяйством делать.

Я придержал Звездочку, оглядел склон. Да, работы тут предстояло немало.

— Ну что, Аслан, — усмехнулся я. — Вот оно, наше богатство. Надо только по уму распорядиться.

Он тоже смотрел на сады, щурясь.

— Если землю любить, она отплатит щедро, — тихо сказал джигит. — У нас в ауле старый мулла так говорил.

Я кивнул. С этим спорить трудно.

Впереди ждал подъем по склону, прикидки по земле и долгий разговор с самим собой насчет того, во что я опять собираюсь влезть. Для начала нужно было просто пройтись меж деревьев и увидеть все своими глазами.

Мы с Асланом двинулись вверх, меж яблонь. Под ногами часто попадались камни, которые скатывались в балку. Яблони цеплялась за рукава. На некоторых еще висели засохшие плоды, уже сморщенные. Сразу видно — некому было руки приложить.

— Не шибко радостно смотрится, — выдохнул Аслан, переводя дух. Затем присел, раскопал почву в одном месте. — Но земля хорошая для яблочек, Гриша.

Вставая, он поскользнулся на осыпи, ухватился за ветку, аж надломив ее. Я дернул его за плечо, придержал.

— Осторожнее, джигит, — сказал я.

Мы поднялись еще шагов на двадцать. Здесь бурьян был выше колена, стебли сухие, ломкие. Меж кустами тянулись узкие звериные тропки. Я присел, посмотрел внимательнее. Там, где трава сильно примята, на сырой земле отпечатались следы.

— Смотри, — позвал я тихо. — Видишь?

Аслан нагнулся, опираясь рукой о колено. Дышал он все равно тяжеловато — после ранения организм прежнюю форму не вернул.

— Медведь? — спросил он, хмурясь.

— Похоже на то, — кивнул я. — Лапа широкая, когти вытянуты. И след свежий. Вчера, может, ночью.

Он поднялся, огляделся. Склон над нами был порезан неглубокими ложками, заросшими кустарником. Выше торчали редкие камни — удобные, чтобы оттуда смотреть вниз.

«Тут шатун может быть, — подсказала память из прошлой жизни. — Или просто припозднившийся мишка».

— Держи ухо востро, — сказал я. — На людей зверь зимой просто так не охотится, но чем черт не шутит.

Мы прошли дальше. Земля под ногами стала мягче, там, видимо, вода дольше стоит после дождей. Слева из балочной трещины потянуло холодком.

Где-то вверху коротко крикнул Хан. Пронесся над головой и пошел на второй круг.

Я машинально вскинул голову, но сокола уже не увидел — только серое небо да тонкие ветки.

— Что это он? — спросил Аслан.

— Не нравится ему что-то, — ответил я. — Пойдем аккуратнее.

Мы обошли большую серую глыбу. Аслан, видно, решил себя испытать, прибавил шаг. Плечи у него ходили, дыхание стало сиплым, но он упрямо лез вперед.

— Эй, герой, — окликнул я. — Не забывай, что тебя еще не так давно с того света вытаскивали.

— Все хорошо, Гриша, — отмахнулся он. — Чуть-чуть осталось.

Он показал рукой как раз на бурелом. Там, если приглядеться, меж яблонь темнел небольшой карман, ниша в склоне. Место неплохое, чтобы от ветра спрятаться.

— Аслан, погоди… — начал я.

Не успел.

В бурьяне что-то громко хрустнуло. Сухие стебли разошлись в стороны, будто их ногами развели. Сначала выкатилось рычание — глухое, грудное, — а уже потом сама туша. Медведь выскочил резво. Небольшой, коренастый, шерсть вздыблена, глаза красные от злости.

Аслан только успел обернуться. Сделал шаг назад, споткнулся о камень.

— Ложись! — рявкнул я.

Джигит дернулся в сторону, но медведь уже был на половине прыжка. Передние лапы тянулись к Аслану.

Я сорвал с плеча винтовку. Понимал: выстрел с такого угла — шанс зацепить и Аслана. Но медлить было нельзя.

Я нажал на спусковой крючок.

* * *

Друзья, с Новым 2026 годом! Спасибо, что читаете и поддерживаете нас. Пусть новый год будет удачным, а хороших книг и сил на все задуманное станет только больше!

С уважением, Сергей Насоновский и Пётр Алмазный.

Глава 20

Пьяный медведь

Палец лег на спуск. Мелькнуло: один неверный щелчок — и могу остаться без друга. Я выстрелил. Удар по плечу, короткий грохот, эхо разлетелось по балке. Медведя дернуло, но зверь все равно успел долететь до Аслана. Уже не прыгал, а валился. Джигита сбило с ног.

Туша зверя краем задела Аслана и повалилась в сторону, срываясь в яму, поросшую бурьяном. Пыль, треск сухих стеблей, запах гари от выстрела — все смешалось.

— Живой⁈ — я уже орал, сам себя не слыша.

— Кажется… да, — выдохнул Аслан. — Мать честная…

Держа винтовку наперевес, я подошел ближе. Медведь еще был жив и пытался подняться, выбраться из ямы. Пришлось разрядить в него еще четыре патрона из барабана моей винтовки.

Потом наступила тишина. Где-то сверху нервно крикнул Хан, сделал круг и сел на сук сухого дерева, уставившись на нас.

— Ну как же так, Хан, — укоризненно пробурчал я. — Ты же за разведку отвечал — и проморгал.

Сокол нахохлился и отвернулся. Понял он мою претензию или нет — уже не важно. Но то, что сапсан вполне мог предупредить, — факт. Впрочем, и зверь, видно, маскировался хорошо: мы его тоже толком не разглядели.

— Вставай, джигит, — я протянул руку.

Аслан с трудом поднялся. Пыльный, с ободранными ладонями, на щеке длинная царапина от ветки. Он пару раз глубоко вдохнул и только потом нервно хохотнул.

— Я думал, он меня сейчас как муху раздавит, — честно сказал он. — У меня колени до сих пор дрожат.

— У меня тоже, — признался я. — Такое называется отходняк, Аслан. И не надо стесняться, это нормальная реакция. Ты ведь и правда по краю прошелся в очередной раз, — я взглянул на горца с легкой укоризной и улыбнулся.

Он глянул на тушу, поморщился.

— Слышишь, Гриша? Как пахнет? — спросил он.

Я повел носом. От зверя тянуло кисло-сладким, брожением, будто мишка этот пил каждый день последние пару недель и не мылся. Примерно так же пах сосед-бухарик Петрович в деревне в прошлой жизни.

— Виноградом, —