Легализация - Валерий Петрович Большаков
Подтянуть милицию в парадках и дружинников с красными повязками на рукавах…
Наладить подачу газа к светильникам старинных петровских маяков – Ростральных колонн…
Проверить… Согласовать… Порешать… Обеспечить…
Красно-белые «Икарусы» из автобусного парка № 2 подвезут «выпуск» со всего города – виновников и виновниц торжества. Даровитые студенты из ЛЭТИ сыграют для них уморительный перформанс, появляясь на сцене, как клоуны в цирке – между выступлениями Пьехи, Сенчиной, Хиля, Понаровской, Клемент…
Ох, идей было столько, что казалось невозможным вместить все задумки в каких-то восемь часов праздника! А закончится наша феерия далеко за полночь…
«И не до сна!»
Тот же день, позже
Ленинград, Дворцовая площадь
Несколько тысяч девушек в нарядных платьях и парней в костюмчиках уже собрались на площади, смеясь и галдя, а «Икарусы» всё подъезжали и подъезжали. Выпускники и выпускницы постоянно находились в броуновском движении – мне были хорошо видны со сцены их запутанные гуляния.
Честно говоря, я бы сейчас не отказался от мягкого кресла… Да хоть бы от дешевого стула из кафешки! От пустого фанерного ящика! Набегался вдосталь, километров двадцать точно намотал.
Вздохнув, я шагнул за импровизированные кулисы – меня еще не носило у пиротехников – но «Варя з Шепетовки» преградила путь, улыбаясь весьма коварно.
– Э, не-ет! – затянула она, срываясь в девчоночье хихиканье. – Ты всё это затеял, тебе и начинать!
– Просим, просим! – дуэтом воскликнули изящная Понаровская и великолепная Пьеха.
А Сенчина, белозубо улыбаясь, подала микрофон.
– Хитрые такие! – вырвалось у меня, но женщины лишь необидно засмеялись.
Я вышел на край сцены, и заговорил, улавливая запоздалое эхо:
– Друзья! Наше с вами празднество, празднество выпускников, началось еще утром… – черные кубы мощных динамиков разнесли мой голос от Триумфальной арки до Ростральных колонн. – Все получили аттестаты?
– Да-а! – взвился хоровой ответ. – Да-а-а!
– Давний девиз праздника «Алые паруса» звучит просто: «Все пути открыты молодым!» И это правда! Мы придем в заводские цеха, в научные лаборатории или в военные гарнизоны, будем жить, учиться, работать, защищать Родину! И помнить, что прописаны в великой стране! От нас ждут, что мы сделаем Союз ССР еще краше, еще богаче, еще сильней – и дождутся!
Легкий смех зашелестел по-над площадью, я и сам улыбнулся.
– Не буду долго толковать… Но должен сказать, что один я ничего бы не смог, да и не успел бы. Поэтому хочу поблагодарить Вадима Антоновича Афанасьева из горкома и Варвару Таневу из обкома, парторга и директора Кировского завода, ректора Технологического института, дирижера и режиссера Анатолия Михайловича Бадхена… и всех-всех-всех, кто помогал, кто участвовал, не жалея ни сил, ни времени, ни смекалки! Огромное им спасибо! А сейчас… Маэстро!
Бадхен вытянулся в струнку, взмахивая палочкой, как будто бы волшебной, и оркестр грянул «Гимн великому городу» Глиэра.
Музыка, плавная и державная, плыла над площадью, над Невой, над мостами и дворцами. Она звучала всё шире, разносясь властно, неудержимо, и, чудилось, сам город менялся ей в такт, колышась, словно отражение в речных водах.
Там же, позже
Своих я отыскал на Стрелке. Кто-то стоял, руки в карманы, а кто-то сидел на массивном парапете, болтая ногами. Я и сам присел с наскоку, чувствуя, как теплый камень впитывает утомление.
– Андрей пришел! – воскликнула Зорька. – Все в сборе!
– Отучились! – крикнул Акопян. – Ура-а!
– Вот и до Армена дошло! – засмеялась Ирочка Клюева. – Ура!
– Дюш! – воззвала Яся. – А что… «следующим номером нашей программы»?
– Вальс! – я глянул на часы. – Минут через пять… Занимайте места в партере!
Минуты оттикали махом. Музыка, живая и громкая, что вольно растекалась над Невой, неожиданно стихла, утончившись в скрипичном взвиве. Наросла пауза – и широким разливом зазвучал вальс.
А яхтсмены… Ну, молодцы! «Адмиралы» синхронизировали плавание с мелодией чуть ли не до секунды!
Первой из-под пролета моста Строителей показалась яхта «Викинг» – изящный белый кораблик резал воду, пламенея алыми парусами. А за ним шёл «Корсар», улавливая ветер косым гротом, треугольными стакселем и кливером. А следом «Мираж», «Скиф», «Бриз», «Бибигонда»…
– Паруса! – завопила Ира Родина, подпрыгивая и маша руками. – Алые паруса!
Радостные крики качали всю набережную, и я каким-то чудом расслышал в суматошном гвалте негромкий, отчаянный голос, зовущий меня. Обернулся и увидел девушку в школьном платье, приближавшуюся робко и неуверенно.
Я не сразу узнал ее, и подсказкой мне были каштановые волосы, распущенные по плечам – ветер лохматил их, а солнце засвечивало медью.
– Тома?
– Афанасьева пришла! – тонко вскричала Алёна. – Приве-ет!
Девчонки переполошились, но Тамара как будто не замечала их, лишь дежурная улыбка мимоходом гнула её губы.
– Андрей…
Я не стал ни о чем спрашивать или болтать, суетливо и бездумно, а молча подал руку. Тома сразу ухватилась за нее, и мне осталось лишь приобнять девушку за талию. И повести в танце.
Ровно дюжина яхт под алыми парусами медленно заворачивала, выходя из Малой Невы в Большую. Они словно и сами вальсировали или вели хоровод.
«American Beauty… – пришла мне в голову ассоциация. – Лепестки в джакузи…»
А зеленые глаза напротив сияли чисто и ясно. Вот они скосились, глядя на реку, и губки дрогнули.
– Как красиво… – тихо сказала Тома. – Как лепестки красных роз, плавающие в бассейне!
Я внимательно посмотрел на нее, и девушка заговорила, спеша высказаться, словно боясь, что ей не дадут выразить то, что скопилось в душе:
– Прости, Андрей! Прости, и всё! Не спрашивай ни о чём, ладно?
– Ладно, – улыбнулся я, прижимая Тому к себе чуть крепче, чем партнершу в танце.
– И я ничего не буду объяснять… – упавшим голосом молвила девушка. – Ни про маму, ни про себя… Ох… Андрюш… Всё равно… Я никогда-никогда тебя не забуду! Честное слово!
– И я тебя.
Мы кружились, задевая танцующие парочки, ловя мимолетные взгляды. Яся… Кузя… Света… Паштет вёл Иринку немного неуклюже и был на удивление задумчив. Акопян с Клюевой слиплись, будто прощаясь…
Растаяла последняя нота вальса – и словно развеялся магический флёр. Яхты красовались по-прежнему, скользя от Дворцового до Кировского моста, и уже шлёпали по мелким волнишкам катера – «Молот», «Серп», «Атом»…
– … Мечта – это первый шаг к постановке практической цели, – загремел над рекою сочный баритон диктора. – Наша жизнь дает много возможностей, открывает множество путей. Эти пути рядом!
– Каждый должен найти свои крылатые алые паруса! – подхватил высокий женский голос. – Для этого не нужны годы странствий, не обязательно идти далеко. Они здесь, рядом с
