Оревуар, Париж! - Алексей Хренов
Зато утром же произошло необъяснимое.
Кокс каким-то фантастическим образом сумел построить механиков, и вокруг её самолёта началась деловая суета. Сам он облачился в грязный комбинезон и полез в самые тёмные, масляные и проклятые углы машины.
А чего стоило одно его «выставление опережения зажигания»⁈
— Правый движок детонирует. Опережение ранее, — спокойно и даже радостно инструктировал Кокс механика.
Они спорили до хрипоты, пока мотор в итоге не зарычал так, как устроило Кокса. Вряд ли кто-нибудь ещё смог бы выжать из техслужбы больше.
А Жизель, спасая свою филейную часть, в тот вечер благоразумно смылась в комнату пораньше.
И через пару дней её самолёт уже выкатывался на взлёт, что было в её понимании сродни чуду.
29 мая 1940 года. Аэродром недалеко от города Блевиль, 100 км южнее Парижа, Франция.
Она изо всех сил старалась показать, что здесь командир экипажа именно она. Для надёжности даже объединила свои женские хитрости с Жан-Мари, стрелком — их третьей девочкой и неофициальной невестой командира их эскадрильи. Вдвоём они выстраивали тонкую стратегию влияния, взглядов и демонстративных распоряжений.
Кокс не спорил. Он только смеялся и почтительно кивал:
— Как прикажешь, о моя фея летающего домика!
Механики слушали Жизель, уверенно кивали и со всеми своими странными, скрипящими и пахнущими керосином вопросами стабильно шли к Коксу. И решали их тоже с ним.
Не сразу, но, услышав про Бастинду, Жизель насторожилась, а потом поняла, что австралиец бессовестно перефразирует «Волшебника из страны Оз»! Ну и нахал!
Она уже собиралась поставить его на место, когда он после первого пробного вылета просто спросил:
— Ты бомбила с бреющего?
Вопрос застал её врасплох.
А дальше начались настоящие чудеса.
Он — лётчик, водитель телеги и по совместительству ходячая катастрофа — совершенно серьёзно рассказывал ей, как считать упреждение и как правильно заходить на цель с бреющего. Рисовал траектории, считал скорость, ветер, высоту, будто речь шла не о сумасшедшем самоубийстве, а о контрольной работе по баллистике.
Она нахмурилась.
— Зачем вообще бомбить с бреющего? Это же опасно!
Он усмехнулся, чуть прищурившись, словно видел уже что-то своё, далёкое.
— Немецкие зенитчики прекрасно сшибают цели на высоте, да и их «мессеры» наловчились. А у меня большие планы на после войны.
Кокс, как выяснилось, обладал редким и крайне полезным талантом — умением добывать нужные вещи в местах, где их официально не существовало.
Откуда у него появились четыре практические чушки, никто толком не понял. Версий ходило много. По одной — он выменял их на сигареты. По другой — на коньяк. По третьей — на то и другое, а потом вежливо попросил и так играл своим модным «Браунингом», что отказывать стало неловко.
Как бы то ни было, чушки нашлись.
Потом он каким-то образом договорился с командиром эскадрильи. Как именно — тоже осталось тайной. Командир после разговора выглядел слегка растерянным, но почему-то дал разрешение на тренировочный вылет.
И вот они уже летели на пробное бомбометание.
Жизель нервно приникла к прицелу и считала секунды, высоту и расстояние, Кокс насвистывал что-то неприлично жизнерадостное в наушниках, а чушки унеслись вниз с таким видом, будто сами давно мечтали проверить, как там у земли с твёрдостью характера.
С третьего раза результаты оказались вполне приличными. Даже слишком. Они разнесли в пыль заброшенный домик на краю поля, служивший Коксу учебной целью. И у домика тут же нарисовались хозяева. Правда после общения с тем же Коксом они долго трясли ему руки и кланялись. Кланялись! В Республиканской Франции! Ужас и позор!
Экипаж уже начал осторожно радоваться собственной меткости, когда их, не дав толком отдышаться, выдернули на командный пункт.
Командир их третьей эскадрильи, капитан Болфан (Bollefont) — почему его фамилия вызывала такую искреннюю радость Кокса, Жизель не поняла — ждал их там с выражением лица человека, которому только что сообщили, что праздники отменяются и навсегда.
Он посмотрел на них, как врач на пациентов перед уколом, и мрачно осчастливил новостью:
— Господа. Вся группа. Все наши четыре летающих самолёта, завтра идут через пол-Франции бомбить немецкую артиллерию под Дюнкерком.
Он сделал паузу, чтобы информация успела причинить боль.
— Командование обещает британское истребительное прикрытие над целью.
Кокс на секунду задумался, потом тихо и оптимистично пробормотал:
— Ну… зато посмотрим страну с высоты. Некоторое время уж точно!
Жизель посмотрела на него так, будто собиралась лично выбросить его вместе с бомбами из самолёта, парашют нахалу в её мечтах явно не полагался.
Глава 21
Почти свободное небо
31 мая 1940 года. Небо в районе Амьена, Франция.
Они обошли Париж стороной, чтобы не ввергать в лишние переживания жителей столицы. Фронт возник впереди дымными неровными столбами, тянущимися от земли.
Ведущий «Бостон» капитана Болфана прибавил обороты, выведя двигатели вплотную к максимальным. Правый ведомый Луи Бейне чуть подотстал, ломая строй, левый Фернан-Луи Эстев висел как приклеенный. Кокс с Жизель замыкали строй, болтаясь внутри вытянутого ромба, стараясь не отстать и не въехать в идущие впереди самолёты.
Четыре «Бостона» вытянулись ромбом, бомбы тянули вниз, моторы гудели на максимальных оборотах, выдавая честные четыреста с небольшим километров в час — больше с бомбами выжать сложно, если не хочешь потом собирать моторы по кускам.
— Правый пятый, дистанцию держи, — с удовольствием высказался Кокс по громкой связи. — А то ломаешь всю торжественность момента.
Самолёт Луи Бейне под пятым тактическим номером постепенно занимал своё место в строю.
Кокс сидел привычно в своём кресле, думая, что по сравнению с СБ тут прямо-таки курорт: можно чуть откинуться назад и лениво наблюдать, как под крылом проплывают аккуратные французские поля. Утро вступало в свои права, заливая всё ярким солнечным светом; где-то там, внизу, уже, наверное, варят кофе и даже не подозревают, что над ними везут по четыреста килограммов аргументов.
Всё выглядело очень прилично, если забыть, что впереди — Дюнкерк и немецкая артиллерия.
И вот тогда стрелок Жан-Мари сзади вдруг заорала так, будто ей в трусы засунули ужа:
— Слева! Сверху! Двое заходят!
Кокс покрутил головой и увидел их почти сразу. Из голубизны неба сходящимся курсом выходила пара тёмных силуэтов. Узкие крылья, характерный изгиб, хищный профиль. Сто девятые.
— Возвращаются с патруля над линией фронта, судя по высоте и траектории. И вдруг — подарок, — подумал наш герой.
— А вот и гости нежданные, — пробормотал он, чуть приотстав, пытаясь дать хоть какое-то пространство для манёвра.
