Долг - Андрей Алексеевич Панченко
Путь с высоты до дувала, а потом упаковка тел сильно вымотали их, даже больше чем меня. Лица серые от пыли, глаза красные, губы потрескавшиеся. Но никто не спорил и не жаловался.
Быков выглянул наружу ещё раз. Миномёты начали стихать. Видимо, духи решили, что высоту уже достаточно обработали. Где-то далеко ещё бухал АГС Морозова, но теперь редко, одиночными. Плохо. Значит, скоро полезут проверять.
— Пошли, — бросил Быков.
И группа снова начала уходить. Сначала в пролом исчезли Чернов с Богданом, потом Равиль с Саевичем. За ними Быков с последним погибшим. Двигались теперь ещё медленнее. Даже смотреть на них было тяжело.
Быков перед тем как исчезнуть за стенкой, снова обернулся:
— Серый, только не геройствуй.
— Да валите уже быстрее. — Отмахнулся я от него. — Мне тут долго сидеть совсем не в кайф, а ты бля про «геройствуй»…
Он хмыкнул и исчез за проломом. А я снова остался один. Теперь уже в дувале.
Место было жуткое. Когда-то обычный афганский дворик с глинобитными стенами. Сейчас — почти развалины. Половина крыши обрушена, стены побиты осколками и пулями так, будто их кто-то рубил топором. В глине чернели десятки дыр от пуль, местами торчали осколки. В одном углу стена вообще была разворочена попаданием чего-то крупного.
Вчера здесь до самой ночи шёл бой. В пыли под ногами валялись пустые магазины, бинты, упаковки от промедола, гильзы, чёрнели пятна запёкшейся крови. В углу ещё лежал разбитый ящик из-под патронов и обгоревший сапог без хозяина.
Здесь вчера держались джелалабадцы. Сначала отходили с высоты сюда, потом отбивались почти в окружении. Духи несколько раз подбирались вплотную, пытались забросать дувал гранатами. В какой-то момент они даже залезли на крышу. Тогда их отогнали Ми-24. Вертушки работали почти над самой землёй. Били пушками прямо по крыше дувала и по склону за ним, сгоняя духов огнём буквально в последний момент. После этого тут половина построек и превратилась в щебень.
Я осторожно выглянул в щель. Склон перед дувалом был пустой. Это всегда самое неприятное. Когда противника не видно, но ты точно знаешь, что он где-то рядом.
Вдруг не далеко щёлкнул одиночный выстрел. Потом ещё один. Едва виднеющийся красный флаг на высоте покачнулся и исчез из виду. Духи уже там.
Я быстро сменил позицию, отполз к другой щели и только успел высунуть край ствола, как по прежнему месту сразу ударила очередь. Глина брызнула внутрь, что-то тяжело хлопнуло по стенке.
Суки. Вычислили меня ещё до того, как я огонь открыл. Оптика у них хорошая. Я дал короткую очередь в ответ. Не целясь толком. Просто по камням, где мелькнуло движение. ПКМ гулко ударил в тесном пространстве. Запах пороха сразу смешался с пылью, старой гарью и тяжёлым сладковатым запахом крови, который всё ещё стоял в этом разбитом дувале со вчерашнего дня.
Снаружи закричали. Потом снова застучали автоматы. Пули били по стенам зло и часто, выбивая целые куски глины.
Я опять сменил позицию. Главное сейчас — не дать им понять, что стреляю один. Поэтому работал коротко. Из разных щелей. И это пока действовало. Духи осторожничали. После вчерашнего и после сегодняшнего цирка с дымом они явно боялись идти на штурм этой миникрепости ещё раз. Но я уже понимал — долго так не протяну. Надо уходить. Сейчас. Пока они не подтянулись ближе. Пока не начали обходить дувал с флангов. Пока снова не ударили миномёты.
Я быстро оглянулся назад. Парней уже не было видно. Только осыпь. Камни. И узкая тропа вниз. Теперь догонять группу предстояло уже мне одному. Я ещё раз дал короткую очередь по камням, больше для шума, чем надеясь в кого-то попасть. Потом сразу откатился от щели, подхватил ПКМ и рванул к пролому.
Сзади тут же ударили в ответ. Пули прошили стену почти над головой, глина посыпалась за шиворот. Одна очередь срезала остатки деревянной балки над проломом, и она с треском рухнула. Я выскочил наружу и сразу бросился вниз по осыпи. Теперь всё. Теперь главное — догнать своих. Сзади ещё стреляли. Над дувалом стояла пыль от попаданий пуль, которые впивались в прессованную, сухую глину. Похоже, духи ещё не поняли, что я ушёл.
Я пару раз оглянулся на бегу. Пока чисто, врагов не видно. Ноги дрожали от усталости. ПКМ тянул вниз как гиря. Короб с лентой бил по бедру. Левый локоть горел после падения, ребро при каждом вдохе будто ножом резало. Но теперь уже можно было двигаться быстрее.
Мы были на афганской стороне. Это чувствовалось почти физически. Даже воздух будто стал другим. Нет, тут не было безопасно — в Афганистане безопасных мест вообще не существовало. Просто тут уже не было пакистанских постов над головой. Укрепрайон Карера, к которому мы отходили, занимали наши, те самые джелалабадцы, отступившие вчера с территории Пакистана. Они прикроют если что, наверняка Морозов их предупредил, ведь он точно видел, что мы уходим в эту сторону.
Через несколько минут я наконец увидел своих. Группа медленно ползла по склону вниз. Впереди Быков с Богданом, чуть правее Равиль с Саевичем. Чернов замыкал процессию и постоянно оглядывался назад, автомат у него был наготове. Двигались тяжело. Очень тяжело. Плащ-палатки цеплялись за камни. Тела били по осыпи. Мужики уже буквально валились с ног, но продолжали тянуть.
Я догнал их, молча упал рядом за камни и сразу развернул ПКМ назад по склону. Быков остановился и тяжело дыша посмотрел на меня.
— Нормально?
— Живой.
— Хреново выглядишь.
— На себя посмотри.
Он даже усмехнулся краем рта.
— Всё. Теперь так и идём. Мы тащим — ты смотришь назад.
Я кивнул. Так и пошли. Вернее, поползли. Десять метров. Остановка. Осмотреть склон. Снова десять метров. Потом ещё.
Никто нас больше не преследовал. Духи остались у дувала. Иногда наверху ещё мелькали фигуры, но вниз они не лезли. Видимо, после вчерашнего и сегодняшнего духам уже хватило. Да и Ми-24 они явно всё ещё опасались.
Мы снова остановились за очередным камнями. До ближайшей высоты было уже рукой подать, но сил идти уже почти не осталось. Я уже привычно разложил сошки и установил пулемет направив его вверх, а парни попросту рухнули на землю. Равиль сидел рядом, согнувшись и уперев руки в колени, дышал так, будто сейчас лёгкие выплюнет. У всех лица были серые
